Помещик. Том 1. Сирота

Это все к пользе нашей. Но сами уразуметь должны — зело дорогой песок. Сболтнете — нас и поубивают. И меня, и вас. И счастье, если сразу убьют. А то ведь под пытками станут выпытывать — где мы его взяли и нет ли там еще. Уразумели?

— Уразумели, — снова хором произнесли Устинка с Егоркой…

На том день и закончился. А вместе с тем и эпопея по выделке берлинской лазури — самой простой и первой искусственно получаемой краски, изобретенной только в XVIII веке. Причем, так как Андрейка морочился и старался очистить ингредиенты, то цвета она вышла особенно яркого и сочного, по сравнению с теми образцами, что первоначально выделывали. Но и тогда она «взорвала» рынок. А тут? Парень не собирался ничего взрывать. Он вообще опасался вывести ситуацию из равновесия или навлечь на себя беду излишним богатством. Поэтому и сделал этой замечательной краски — всего пригоршню. Достаточно для того, чтобы продать ее на малевание[4] икон богомазам или украшение книги какой миниатюрой. Но не более…

[1] Сода имеет растворимость 44,7 грамм/100 мл при 100˚C и 7 грамм/100 мл при 0˚C. Поташ имеет растворимость 149 грамм/100 млн при 100˚C и 105 грамм/100 мл при 0˚C.

[2] Приведен развернутый рецепт Берлинской лазури из XVIII века. Насколько он достоверный автор судить не может, однако, эту краску делали с тех времен много, на коленке и из подручных материалов.

[3] Поганый в старинном значении обозначал не то, что в наши дни. В былые времена этим словом именовали язычников. Происходит такое именование из ранней латинской традиции от слова pagus, то есть, «село», «провинция», ибо христианство долгое время, по всей Европе (и Руси тоже) городской религией. Село же ОЧЕНЬ долго оставалось языческим, отголоски чего имелись даже в XIX веке (а местами и сейчас).

[4] Несмотря на в изрядной степени просторечное звучание, но термин «малевать» в отношении икон историчен и верен. И не несет никакого негатива.

Спал Андрейка тревожно после того странного разговора со своими холопами. И опасался беды. Или сбегут, или какую гадость учинят. Но обошлось и все пошло совсем не так, как он ожидал.

И тут начались странности. Что Устинка, что Егорка начали очень неожиданно себя вести с нашим героем выказывая ему особое уважение. Чего ранее не наблюдалось. Да, хозяин — господин. Да, никакого унижения или попыток оскорбить — обидеть. Но и держали его за отрока неразумного.

А тут — уважение. С чего бы это?

Впрочем, поразмыслив, он плюнул и вернулся к делам. Ведь ничего плохого это ему не несло. Во всяком случае в кратковременной перспективе. Только позже он понял всю опасность ситуации, в которую попал тогда…

Все дело в том, что первая семинария открылась на Руси только при Алексее Михайловиче[1].