Помещик. Том 1. Сирота

Однако повсеместного употребления они не имели. Даже в XX веке использовались очень ограниченно.

Это было связано с тем, что не каждый мог их изготовить. И далеко не все вокруг вообще знали о них хоть что — то. Даже среди выходцев из поселений, расположенных по рекам да озерам. Потому что самым ходовым способом ловли рыбы со времен каменного века были сети да остроги. Остальное — факультативно, эпизодически и далеко не повсеместно.

Аналогично обстояли дела с другими ловушками. Да, о силках да ловчих ямах знали многие. Даже селяне из самых глухих деревушек. Но силки отличались крайне низкой эффективностью, а ловчие ямы требовали больших затрат сил и применялись для добычи крупного и среднего зверя. Поэтому своими ловушками наш герой смог удивить своих холопов. Комплексно.

С одной стороны, самим фактом того, что он их сделал и они работали. А с другой — тем, что они не понимали — откуда он о них узнал. Ведь паренек рос на их глазах. И с отцом они если на охоту и ходили, то совсем на другую. Да и батя его Прохор Степанов сын мало хозяйству внимания уделял. Не до того ему было…

Итак — поташ и сода. Полноценно разделить их вот так вот «на коленке» у Андрейки вряд ли получилось бы. Поэтому он решил довольствоваться относительной чистотой продукта. Благо, что до середины XIX века их вообще разделять не умели, называя всякий зольный остаток поташом. И применяя как есть.

Разделял их он достаточно просто. Положил в горшок, стоящий на костре, полученный белый порошок. И стал его растворять водой, позволяя ей прогреться до кипения. По чуть — чуть подливал ее. Помешивал. Потом еще и еще. Когда же порошок растворился полностью добавил еще половину от получившейся жидкости. И пошел на ближайший родник. А Устинка, ухватив тряпками этот горшок, поспешил за ним. Егорка же, подхватив пустой горшок и тряпицу, засеменил рядом. Там они поставили емкость в струю ледяной родниковой воды и стали ждать, когда она остынет. Что и произошло довольно быстро. А вместе с тем на дно горшка выпал белый порошок — сода.

Андрейка, когда готовился, проводил эту процедуру ни раз и ни два. И прекрасно знал о том, что сода в несколько раз хуже растворяется в воде, чем поташ, особенно при понижении температуры[1] и повышении концентрации в растворе поташа, как более активного вещества.

Остудил он раствор. Отфильтровал через тряпицу его, собрав влажную соду. И пошел выпаривать немало почищенный зольный остаток. Получив в нем уже пропорции соды к поташу, как 1 к 10.

Повторив этот прием еще дважды, он удовлетворился. Там, в XXI веке, анализ остатка показывал достаточно чистый поташ, вполне пригодный для его целей. Во всяком случае та примесь в 1–2 % соды была несравненно лучше 20–40 % соды в обычном зольном остатке.