Помещик. Том 1. Сирота

И главное — ради чего? Месть? Да к черту такую месть, после которой можно было лишить «по мановению волшебной палочки», то есть, сабли, всего населения в своих поместьях.

Да кого оно интересовало?

Формально старшим в роду у него считался дед по отцу, и он имел право поженить его по своему усмотрению. Он вообще имел очень много прав. В том числе и регулярно его колотить на вполне законных основаниях. По сути дед мог даже имущество Андрейки отжать. С определенным скрипом, но мог. И он даже пригрозил ему как — то, что если парень станет противится его воле, то…

Хуже того — сватом парня стал аж цельный князь, пусть и мелкого пошиба, подвизающийся первым воеводой Тулы — Григорий Иванович Темкин — Ростовский. А отказывать князю было до крайности неуместно. Тем более, что он напросился еще и в посаженные отцы.

Андрейка пытался брыкаться. Но после того, как дядя Фома сломал ему об спину черенок лопаты за неуважительное общение с дедом, поубавил прыть. Обидно. Хотелось тогда схватиться за саблю. Но, во — первых, это родственники, во всяком случае, они себя ими считали. Во — вторых, справится с этими зубрами он вряд ли смог бы. Во всяком случае, со всеми сразу. А в — третьих, парень сумел ощутить горечь согласия с этими людьми.

— Ты на меня обиды не держи, — похлопывая по ушибленной спине тогда произнес Фома, присаживаясь рядом. — Да и нравишься ты мне. Славный воин вырастешь. Но деда нужно уважать. Он и так тебе прощает многое. Понимает, как тебе тяжело пришлось.

Парень тогда промолчал.

Лишь желваками поиграл и промолчал. Встал. И с огромным трудом сдержал желание испытать свою судьбу, достав саблю. Хотя это желание было настолько отчетливо и настолько ярко, что все присутствующие это заметили.

— Правильно, — кивнул тогда дед Степан.

— Молодец, — вторил ему дед Семен.

Причем оба это сказали с совершенно серьезными лицами.

Что именно «правильно» и в чем он «молодец» Андрейка так и не понял, но с тех пор стал держать определенную дистанцию со старшими родственниками. Не из — за того, что испугался. Нет. В такие моменты в нем закипала ярость, вперемежку с гормонами и он себя едва контролировал. О каком тут страхе вообще в такой ситуации могла идти речь?

Дело было в другом. Андрейка вдруг и сам осознал — что это головорезы, рожей которых можно было пугать матерых бандитов из 90—х — его родственники. Причем не в том формате XX–XXI века, а по — настоящему. Так что он на самом деле не сам по себе, он не одинокий волк, а часть стаи, готовой за него убивать. Не потому что он такой хороший и замечательный. Не потому, что в нем их кровь. А потому что они считали его частью своей стаи[1]. А значит любой, кто на него покуситься — виновен в покушении на них.

В этом и была суть проблемы.