Помещик. Том 1. Сирота

Даниил молча подошел к Андрейке и попытался чуть приподнять тому подбородок, чтобы глаза в глаза посмотреть. Но тот отступил на полшага, уже рефлекторно положил руку на эфес и сам вскинул подбородок, глянув на своего визави с вызовом.

— Видишь? — хохотнул воевода. — А лается как! Загляденье! Они с Евдокией смогут весь город потешать, ежели беседу какую затеют у торга. Ну что твои скоморохи…

Спустя какие — то полчаса беседа все еще не продолжалась. Но она плавно перетекла в импровизированное застолье. Так как формально сватовством не являлось. Андрейка же сидел и хмуро разглядывал Марфу, что также буравила его нехорошим взглядом.

Несмотря на телеса Петра, девчушкой она была не шибко упитанной, мягко говоря. Четыре мосла да копна волос и глазища. По тем годам — не эталон красоты, так как ценили упитанных, дородных дам. Чтобы и грудь чем больше, тем лучше, и попа — мечта гиппопотама, и так далее. А тут рост вроде бы выдавал в ней породистую особу, ибо крестьянки да посадскими такими обычно не вырастали, однако ей категорически не хватало объема для солидности. Впрочем, мать ее, Евдокия, тоже по этим параметрам не была выдающейся, мягко говоря.

— Ты ничего дурного не думай, — обняв за плечо Андрейку, произнес Спиридон, брат Евдокии, уже немало принявший медовухи и поплывший. — Добрая баба будет. Только худая… ик… как весло…

— А вы ее кормить пробовали? — спросил парень, с огромным трудом заставив себя не сбросить руку этого человека.

— Ха! Да у нее всякие разносолы на столе! А все одно — не жрет. Хоть боем бей. Сидит у тарелки и носом воротит.

— Это дело поправимое.

— Да?! — оживился Спиридон. — А ты ведаешь, как заставить ее есть?

— Берешь миску. Кладешь туда какой — нибудь бурды, которую она на ненавидит. Ставишь перед ней и зажигаешь лучину. Прогорела? Не съела? Тарелку убираешь и до вечера никакой еды. Вечером ставишь перед ней ту же миску с той же бурдой. Не съела? Убираешь и никакой больше еды. До утра. Дня через два — три она и бурду съест, и тарелку оближет, и добавку попросит. Вся беда в разносолах! — назидательно поднял Андрейка палец.

— Ненавижу! — прошипела Марфа и кинула моченое яблоко, но не попала — оно пролетело мимо.

— А это мысль! — воодушевленно произнес Спиридон.

— Голова! — отметил Данила.

— Тут главное не увлечься. — продолжил Андрейка. — Говорят один воин попытался научить коня своего не есть ничего. И у него почти получилось. Да увы, когда конь уже почти привык, беда приключилась.

— Какая же? — спросил воевода.

— Да конь, мерзавец, издох.

Сказал. А спустя несколько секунд весь стол заржал.

— Вот уж точно, — отсмеявшись, заметил Данила, — лучшего зятя для Евдокии и не придумаешь.