Помещицы из будущего

– Что значит мне в кабинет заказано?! Кем?!

- Барышнями и заказано, - отвечала нянюшка. В ее голосе слышалась неловкость, она явно чувствовала себя не в своей тарелке. – Сказали в кабинет никого не пускать, книги расчетные никому в руки не давать! Николай Григорьевич, мое дело маленькое! Здесь хозяйки есть!

Тут она, конечно, от себя добавила. Было сказано, что именно его не пускать, но видать Аглая Игнатьевна постеснялась озвучить распоряжение в первоначальном варианте, чтобы не обидеть гостя.

- Не пойму я, что приключилось? Отчего это я в немилость впал? – он почти повизгивал от злости. – Ой, странно все это! Ой, странно!

- Пусть и странно, но я поперек не пойду! Вот вернуться Елизавета с Софьей, пущай и объясняются с вами! – нянюшка попыталась увести разговор в другое русло. – Может, наливочки? С дороги, а?

Мы отошли от окна, догадавшись, кто пожаловал, и Таня тихо сказала:

- Явился, благодетель! Пойдем, поздороваемся.

На вид Николаю Григорьевичу было лет пятьдесят или около того. Маленький, круглый, словно мячик, он напомнил мне Лосяша из Смешариков. Только вместо рогов у него торчали в разные стороны редкие волосы, оставшиеся по бокам от блестящей плеши. Мясистый красный нос, бесцветные глаза навыкате и обвисшие щеки вызывали неприятные ощущения.

Стоило нам войти в гостиную, он вскочил с места и засеменил, быстро перебирая кривыми ногами, обутыми в начищенные сапоги.

- Елизавета! Софья! А вот и вы! Наконец-то, свиделись! – Николай Григорьевич принялся целовать нам ручки мокрыми губами. – Как вы себя чувствуете? Вижу, что все хорошо! Ишь, какие щечки розовые! Красавицы! Красавицы барышни!

Какой неприятный тип! Я заметила, как Таня скривилась, глядя на его лысину, склонившуюся над нашими руками.

- Добрый день, - поздоровалась я, пряча руки за спину. – Как ваше драгоценное здоровье?

- Пока не жалуюсь. Правда, намедни мигрень донимала, - ответил Николай Григорьевич, после чего с улыбочкой добавил: - Мне бы ключ от кабинета. Требуется кое-какие расчеты провести.

- Мы с Елизаветой Алексеевной решили, что и так слишком долго пользовались вашей добротой, - вежливо ответила Таня. – Пора и честь знать. С этих пор мы сами будем вести расчеты, а также хозяйственные дела.

- Что? – он настолько опешил, что на несколько секунд потерял дар речи. – Но… но… Это невозможно! Вы не можете управлять усадьбой! Вы вообще ничем не можете управлять, и скоро это подтвердит суд, назначив попечителя! Но до этого момента я должен все сохранить! Это моя обязанность, как верного друга вашей семьи!

Глава 24

- Давайте дождемся суда, а там решим, - я старалась не растерять ту вежливость, с которой началась наша встреча, – кто и как будет распоряжаться нашим имуществом. Рановато вы на себя обязанности по его сохранению взвалили.