Ползком за монстрами!

— Не убива-ай, — зарыдал он, испуганно таращась на Мухтара, который навис над ним, грозно рыча.

Да, он мог убить, отдай я ему такой приказ. Но я же не мясник какой. Мне надо было преподать ему урок. Цель достигнута.

На шум выбежал Захарыч. Ну, конечно же… С вилами, мать его! Главное, взгляд грозный сделал и попёр вперёд. А за ним показались и батя с маман.

— Помоги-ите! Я всё поня-ял! — продолжал рыдать бородатый. — Уберите-е собаку-у-у!

— Иди-ка сюда, Мухтар, — подошёл к псу Захарыч и накинул на него ошейник, но только потому, что я позволил.

Затем наш слуга передал поводок в руки бати, а я разорвал связь с Мухтаром. Теперь он на привязи.

Маман с очутившейся рядом пышкой испуганно смотрели в сторону диверсанта.

— Ты кто таков будешь, негодник? — Захарыч угрожающе наставил вилы на бородатого типа, который корчился на земле. — Ну! Как здесь оказался⁈

— Я не хотел… Случайно попал сюда… — всхлипывал бородатый. — А тут этот пёс…

— Брешешь, скотина, — Захарыч замахнулся вилами.

Я думал, он его заколит, но три острых штыря застыли в сантиметре от груди бородатого.

— Стойте! Зачем мне вас обманывать⁈ — диверсант выставил вперёд руки, одна из которых была в крови.

— Постой, Захарыч, сейчас выясним, — батя наклонился к Мухтару, погладил и схватился за обрывок ткани, висевший у того из пасти: — Умный пёс. Дай мне это.

Пёс послушался. Приоткрыл пасть. И папа Ваня забрал у него синий клок. Расправил, и я увидел карман, из которого торчал какой-то предмет.

Какой-то кошель. Батя открыл его, вытащил книжицу.

— Ах ты, подлая ты шкура, — процедил он, обращаясь к бородатому. — Случайно, говоришь, попал сюда? Да ты же Юра Дымов, один из прихвостней князя Демидова! Так⁈

Батя направил на него артефакт, мерцающий скипетр или что-то вроде того.

— Только не надо собаки… И не стреляйте… — заскрипел от боли бородатый. — Я истекаю кровью.

— Если всё расскажешь на камеру — вызову лекаря… и он тебя подлечит, — пообещал батя.

— Хорошо… — кивнул диверсант. — Хорошо… всё скажу…

Батя позвонил личному лекарю семьи, Петру Аркадьевичу. Через десять минут, я увидел знакомую физиономию. Те же старомодные усики под носом, тот же бежевый костюм, и та же довольная улыбка, будто он выпивший.

— Ага, да тут укус, значит, — склонился над ним лекарь, затем открыл чемоданчик, насыпал что-то на замерцавшие руки и направил их к заду страдальца. Из ладоней выскочили несколько белых молний. Бородатый вздрогнул и перестал скулить.

— Ну всё, кровь не идёт, да и раны я затянул, — улыбнулся лекарь. — Я ж говорю — неглубокие раны. Больше крику было.

— Спасибо, Пётр Аркадьевич, — поблагодарил его батя и попрощался с ним.

Когда лекарь удалился, бородатый поднялся на четвереньки, прикладывая к своей заднице ладонь.

— Сп-пасибо, — пробормотал он.