Горькая полынь моей памяти

Надя слушала, кивала, вздыхала, жалела подружку, а реветь не позволила, сказала – в слезах смысла нет, только морщины появятся. Эля страсть какая красивая, только отъесться нужно, синяки из-под глаз убрать, и заживёт лучше, чем в семье мужа. Сытнее, вольготнее, сама себе хозяйкой станет, как и принято у них, у поморов.

Эля устроилась у подруги, деньги – снять отдельное жильё – были, но одной страшно. Город пугал, но сильнее она страшилась, что её найдёт Дамир. Придёт – что она скажет? Как в глаза посмотрит?

Надя снимала трёхкомнатную квартиру на двоих с «приятельницей» Евгенией – женщиной старше тридцати лет, а то и под сорок, с поджарой, сухой фигурой, неестественным загаром и ярким, перманентным макияжем бровей и губ. Третья комната пустовала. Женя согласилась на постоялицу, тем более, Эля за свой угол исправно платила, убиралась, готовила. Нехитрые блюда, чему научилась у Файзулиных, а соседки ели и нахваливали.

Эля быстро поняла, чем Надя и Женя зарабатывают на оплату трёшки и коньяк, которым угощали «гостей». Откуда деньги на еду и бытовые нужды. Временами хотела съехать, казалось – она только мешается, а порой страшно было. Иногда гости были тихие, пробирались в «апартаменты», так Надя и Женя называли свои комнаты, не выходили оттуда оплаченное время. А иногда орали, сквернословили, шатались по квартире, норовя проскочить в запертую, подпёртую стулом изнутри комнатушку Эли.

Опасно попасться на глаза подвыпившему гостю. Она не толстая, бесформенная, кривоногая Наденька, не Женя, похожая на старую, потрёпанную гончую. Эля, на свою беду, красивая. Ей часто говорили, даже свёкор в сердцах кинул эби, что Дамир – глупец, на такой сочной девахе женился. Была бы умная, а то дубина. Греха с такой не оберёшься… В больнице Эля слышала шепоток за спиной, что красивая, а несчастная. «Не родись красивой», – вздыхал медицинский персонал и более удачливые мамы маленьких пациентов отделения патологии новорожденных.

– Зря ты от денег отказываешься, – Евгения пила коньяк маленькими глотками, заедая лаймом – остался от гостя. – Могла бы хорошие деньги рубить.

– Не хочу, – отнекивалась Эля. – Противно.

Противно не было, скорее страшно. У Эли было всего три мужчины за прошедший год, два из которых не спрашивали - схватили, ударили, взяли своё. Если услуги оплатят, отбиваться нельзя, только терпеть. Как терпела Женя, когда припёрлись два пьяных амбала, позже два часа отмокала в ванне, синяки на шее и руках консилером маскировала.

Нет! Пусть катятся все мужики мира со своими предложениями! Ей секс только с Дамиром понравился, он всегда о ней думал, ждал, целовал, больно не делал.