Горькая полынь моей памяти

– Иди, веселись, – Юнусов показал на соседний столик в их чилаут-зоне, где продолжали развлекаться приятели, уже игнорирующие причину праздника и всякий стыд, позабывшие собственные имена.

Дамир увидел, как напряглась спина Равиля. Тот тряхнул головой, будто скидывал морок или видение, а потом резко отвернулся, так же резко усевшись на диван, нервно выдёргивая из-под спины не раздражавшую до этого мгновения декоративную подушку."

"Переведя взгляд на соседний чилаут, Дамир увидел Натку Иванушкину, широко, призывно, с вызовом улыбающуюся друзьям. Она сидела рядом с симпатичной особой – ровесницей, блондинкой, как и Натка, – ошарашенно смотрящей по сторонам, хлопающей в удивлении наращенными ресницами, как опахалами. Рядом красовались пятеро мужчин, разгорячённых алкоголем и присутствием блондинок. Компашка говорила с ярко выраженным акцентом, и речь не об английском кокни, а о характерном кавказском.

Юнусов скрипнул зубами, сжав до побелевших костяшек бокал с субстанцией из растаявшего льда и рома.

– Пошли, – Дамир встал, понимая – через три минуты друг взорвётся.

Он не знал точно, встречается ли по сей день Юнусов с Иванушкиной. Равиль ответил на прямой вопрос отрицательно, так, как и должен был ответить, а следить за другом Дамир не желал.

– Твоя сестра поставила мне условие прошлым летом, – улыбаясь, ответил тогда Равиль. – Никаких женщин, – он развёл руками, наигранно кланяясь. Шут.

– Никакой Натки?

– За Иванушкину мне обещана орхиэктомия без наркоза. – Равиль сдержанно усмехнулся, как умел только он. Дамир отлично знал и этот тон, и выражение лица – друг был серьёзен. Не та тема, которую он хотел бы обсуждать всерьёз, но ситуацию решил обозначить прямо. – Я не обижу Кариму, – спокойно добавил Юнусов и перевёл тему.

Сейчас Равиль сжимал грозившее лопнуть под натиском стекло, смотрел в одну точку, не мог встать и уйти лишь потому, что рядом красовалась Иванушкина Натка в компании пяти кавказцев.

– Отмени свадьбу, – чётко произнёс Дамир. Он отчётливо увидел будущее сестры по лицу её будущего мужа: на одной чаше весов семья, а на другой подруга детства, любовница, едва ли не единственная женщина в его жизни. – Карима справится.

– Нет, – отрезал Юнусов. – Этого не будет.

– Потом будет сложнее, для Каримы тяжелее, не для тебя.

– Твоя сестра – лучшая девушка, полностью подходящая мне. У нас сходятся взгляды на жизнь, семью. Именно такая женщина, жена, – он сделал паузу, – мне нужна.

– Ей не нужен муж, ещё до свадьбы… – он показал на беззаботно смеющуюся Иванушкину.

Дамир не питал иллюзий, не верил в супружескую верность. Его не возмутило бы, узнай он, что Юнусов всё это время встречался с Иванушкиной и продолжит это делать после того, как женится.