Горькая полынь моей памяти

Работает, стремится к лучшей жизни для своей семьи, и всегда выразительно смотрел на Элю. Она сразу передумывала делиться с мужем своей бедой. Правда, чем он поможет, только нервничать зря будет.

Если ребёнок Дамира, а Эля на это надеялась изо всех сил, то он родится здоровеньким.

Зарима через день присылала ссылки из интернета о том, как врачи ошиблись – настаивали на аборте, а малыш родился здоровеньким. Совсем здоровеньким. Или – как специально обманули молодую девушку, ровесницу Эли. Сказали в роддоме – ребёнок со страшным синдромом родился, хотели, чтобы она отказ написала. Девушка не написала, ведь это её ребёночек, и она будет любить его любым. Выписали, а дома оказалось, что младенец здоров.

Сколько таких случаев! Ужас! «Куда только государство смотрит», сокрушалась Зарима.

Как ребёнка убьёшь? Он шевелится уже, ножками стучит ночами, а днём спокойненько спит. Ему невыносимо больно будет! Разве можно живого человека убить? Собственного ребёнка?

Правда, когда Зарима переставала говорить, Эля начинала сомневаться, и с каждым днём всё больше и больше. Особенно, когда врач прямо сказал, что шансов на рождение здорового «плода» нет. Он выставил свекровь из кабинета, начал рассказывать всё, что ждёт Элю и её ребёнка. Рассказывал так, что у Эли не осталось никаких сомнений – если ребёнку не суждено жить, значит, и рожать его незачем.

А Дамир? Что Дамир? Эля знала, она одна на свете, это её и только её жизнь. Несправедливая и жестокая, но её.

Она ускользнула от Заримы, собрала все бумаги, выписки, обследования, что у неё были, и добралась в Областную больницу, в педиатрическое отделение, к Наталье Сергеевне. Та всегда была доброй к Эле и казалась очень умной. Детей лечит, значит, точно скажет, будет ребёнок жить или нет.

Наталья Сергеевна долго перебирала листочки, посмотрела результаты исследований, потом повела её в отделение патологии новорожденных к Андрею Геннадьевичу. Его Эля помнила – несколько раз убиралась в их отделении. Он едва здоровался с санитарками, но они-то заведующего в лицо знали и побаивались.

– Сама-то ты чего хочешь? – спросил заведующий после такого же долгого изучения документов.

– Хочу, чтобы ребёнок был здоровым.

– Значит, родишь другого, а этот здоровым не будет.

– Умрёт? – уточнила Эля.

– Умрёт.

– Что можно сделать?

– Чтобы жил – ничего, а вот для тебя, дорогая моя, можно.

Элю записали на прерывание беременности без всякой очереди, как бывшего сотрудника, Наталья Сергеевна и Андрей Геннадьевич договорились. Всё необходимое, сказали, сделают на отделении.

– Дамир знает? – спросила Наталья Сергеевна, когда оглушённая, всё ещё до конца не верящая в происходящее, но твёрдо решившаяся избавиться от обречённого эмбриона, Эля шла по привычному педиатрическому отделению.