Горькая полынь моей памяти

Шёлковый халат неприлично распахнулся, была видна часть груди и мягкий живот, немного, но вполне достаточно для того, чтобы Дамир отвёл глаза, взмахивая рукой в сторону распоясавшейся тряпки, наверняка стоящей больше, чем получает рядовая сотрудница фирмы Файзулина.

– Приведи себя в порядок, – сказал Дамир, вглядываясь в лицо Каримы. Злое, встревоженное, но вряд ли готовое на непоправимое. Как часто происходили подобные ссоры в доме Юнусовых?

Дамир вышел на крыльцо. Равиль сидел на каменных ступенях и курил, глядя на срывающийся дождь, грозивший перерасти в ливень. Две недели до нового года. Время чёртовых чудес.

– Спасибо, – первое, что произнёс Равиль после минутного, тяжёлого, как могильная плита, молчания. Спасибо за то, что не позволил ударить, остановил, дал время остыть, появился, как нельзя вовремя.

– Что случилось? – Дамир сел рядом, игнорируя ледяной холод камня и благодарность друга.

– Натка, – Равиль потёр ладонью глаза, будто пытался их выдавить.

– Карима узнала? Откуда?

– Узнаю откуда – убью, – глухо ответил Юнусов.

– Она не могла рассказать? – Дамир имел в виду, конечно, Иванушкину. Равиль его понял.

– Нет, – мужчина, отрицая, качнул головой.

В принципе, с чего бы Натке сейчас вставать на тропу войны? Устала ждать? Ждать чего? Решила пойти ва-банк? Ради каких целей? Заполучить Юнусова она не сможет никогда в жизни, даже если юг и север поменяются местами. Если Равиль не сделал этот шаг в далёкой, дурной юности, то сейчас, имея детей в законном браке, он не сделает его тем более.

– Переебать бы тебе, – сквозь зубы проговорил Дамир.

Он всё знал и всё понимал, но речь шла о Кариме. Кариме, что б Юнусову отправиться в ад, захватив с собой Иванушкину! Если он не может держать в штанах свой половой орган, то заткнуть свою любовницу он в состоянии. Карима не должна была этого узнать никогда в жизни. Сестра не должна жить с этим дерьмом за пазухой… Теперь придётся.

– Убей, – коротко и глухо ответил Юнусов. Дамир промолчал. Что говорить? Что его слова могут изменить в этом мире? Справедливость средней прожарки? Супружескую верность не первой свежести?

– Отвези Кариму с Иреком к врачу, – поднимаясь, сказал Равиль. – С полугода прививку не можем поставить… – младший Юнусов часто болел и изрядно помотал нервы молодым родителям. – Побудь с ней, – коротко добавил и пошёл в сторону гаража, не дожидаясь ответа. Дамир отвезёт сестру в клинику, побудет с ней столько, сколько надо, вот только спокойствие и уверенность в собственном безоблачном существовании ей вряд ли вернёт.

Карима курсировала по кухне, красные пятна сошли, теперь она стала бледнее бледного, ни в лице, ни в губах ни кровинки, волосы всё так же взлохмачены, хоть халат запахнут крепко.