Сидни Шелдон. После полуночи

– Забудем? Ты окончательно рехнулся? Подставил меня! Крал, убивал, лгал, мошенничал, а потом все свалил на меня! Боже, я была в морге, Ленни! Видела этот труп, вздутый бурдюк, тело того несчастного, которого ты убил. Как я плакала! Плакала, потому что думала, это ты. Я любила тебя!

– И я любил тебя, Грейси.

– Не смей этого повторять! Ты бросил меня как ненужную тряпку! Посчитал за мертвую? Хуже, чем мертвую! Заставил Джона фальсифицировать процесс! Меня заперли и выбросили ключ! А ты позволил, чтобы это произошло! Мало того, сделал все, чтобы это произошло! Боже, я верила в тебя. Считала невиновным! – Она горько усмехнулась. – Я столько вынесла… и все из-за тебя. В память о тебе. О том, кем тебя считала. Знаешь, почему я пришла сегодня?

Ленни молча покачал головой.

– Чтобы убить Джона. Хотела пристрелить его, поскольку думала, что он тебя убил. Украл деньги и подставил тебя.

– Джон? Предал меня?

Очевидно, Ленни нашел эту идею забавной.

– Моя дорогая девочка! Весь мир предал меня. А ты осудила единственного человека, чья преданность мне безгранична. Поразительно!

– А как насчет моей преданности, Ленни? Моей любви? Я бы отдала все ради тебя. Рискнула всем, претерпела все. Почему ты не доверился мне? Ты мог поговорить со мной. Когда дела в «Кворуме» пошли плохо.

– Поговорить с тобой? О чем? О бизнесе? Брось, Грейс. Ты в жизни своей не посмотрела на этикетку с ценой.

Он был прав. Грейс вспомнила наивную идиотку, которой была тогда. Вспомнила и устыдилась.

– Слушай, Грейси, возможно, мне следовало бы доверять тебе. Возможно.

Впервые за все это время его лицо стало виноватым.

– Я действительно любил тебя. Но как уже сказал, должен был выжить. Людям потребовался козел отпущения из-за их же собственной глупости. Инвесторам «Кворума», Америке, всему миру. Требовался жертвенный ягненок, хотя во всем была виновата их собственная жадность. Так что либо ты, либо я, дорогая.

– И ты выбрал меня.

Палец Грейс гладил курок.

– Ты бессердечный сукин сын.

– П-пожалуйста, Грейс, – захныкал Мерривейл.

– И что ты хочешь услышать, Грейс? Что я раскаиваюсь?

Грейс немного подумала.

– Да. Хотелось бы услышать именно это. Что просишь прощения за бедного, зверски убитого бродягу. За миллионы людей, чьи жизни ты разрушил. За то, что сделал со мной. Скажи, что просишь прощения. Скажи это!

Последние слова прозвучали истерическим вскриком. Ленни бесстрастно наблюдал за Грейс, как равнодушный посетитель зоопарка, стоящий перед клеткой с разозлившимся животным.

– С чего вдруг? Я ничуть не раскаиваюсь. И если бы пришлось все повторить сначала, сделал бы то же самое.

Грейс отчаянно искала в его лице хоть какие-то черты человека, которого любила. Какой-то намек на участие.

Но глаза Ленни вызывающе сверкали.

– Я из тех, кто выживает, Грейс.