Леди полуночи

О, в какой беде она еще может оказаться! Пытаться добиться от этого человека проявления чувства – это то же самое, что выжимать мед из камня. Но он так крепко ее обнимает, а она не может отказать себе в желании добиться от него большего.

«Только не замыкайся в себе, – мысленно приказала ему Кейт. – Только не ускользай от меня».

И взялась за дело, как мастер берется за долото и молоток, чтобы обработать камень, освободив его от всего лишнего.

– Красавец. Соблазнительный. Изумительный. Благородный. Волнующий до обморока. Великолеп…

Торн прервал ее словоизвержение, и ей стало понятно, что она, оказывается, лгунья.

Кейт опрометчиво сказала, что не боится его, но это было до того, как ее коснулись его губы, до того, как его язык вторгся к ней в рот: глубоко, потом еще глубже, исследуя, лаская, что-то требуя, пробуждая такие чувства, которые она не знала, как удержать под контролем.

Низкий стон вырвался у него из груди. Тяжелое мускулистое тело навалилось на нее, прижало к стене, а ветви старого дерева, возвышавшегося над ними, прикрыли их со всех сторон. От этого ей показалось, что и воздух стал темным и глянцево-зеленым. От ветерка жесткие узкие листья цеплялись за нее, царапали ей кожу, словно коготки неведомого существа. Она вдруг ощутила себя свободной, будто она часть чего-то большого, изначального, естественного и древнего, как само время.

Их поцелуй длился, его руки блуждали по ее телу. Наверное, это предосудительно, но ей нравилось. Стало даже интересно: что, если бы она была более опытной, сумела бы дотронуться до него? Обняла бы за талию, например? Засунула бы руку под сюртук, чтобы оценить скульптурную лепку груди?

Пока нет. Кейт удовольствовалась тем, что коснулась его подбородка, крепкого, тяжелого, уже покрытого новой щетиной, хотя только что миновал полдень, обняла руками за сильную шею, погладила осторожно и нежно стриженые волосы на затылке. Каждый в этом мире заслужил свою частичку нежности: она понимала это, как никто.

Торн же вел себя куда менее сдержанно: сжав ее в объятиях, целовал, издавая хриплые стоны, и все крепче прижимал к своему телу. Соседство с силой рождало в ней трепет. Дрожь пронзала до самых кончиков пальцев, обостряя все чувства.

Соскользнув губами на шею, как будто целовал против воли, нарушая правила морали и приличий, он пробормотал проклятие, Кейт вздрогнула от этого богохульства, но разволновалась еще больше. Ей стало понятно, что здесь, в крошечном церковном дворике, со всех сторон ограниченном стенами, она смогла наконец избавить его ото всех внутренних барьеров. Доспехи были сняты, о долге или каких-либо обязательствах позабыто. И все благодаря ей.

А Торн и не думал на этом останавливаться.