Корона полуночи

А когда дошел, она прекратила работу и застыла в оцепенении.

Она слышала поскрипывание сапог надсмотрщика. Он шел к ней. Сейчас он взмахнет плеткой.

Нехемия мертва.

Рабыня смотрела на кирку, зажатую в руках. Потом неторопливо повернулась и заглянула в лицо надсмотрщика. Это было лицо Адарлана. Надсмотрщик отвел руку с плеткой, лениво замахиваясь.

Она ощутила подступающие слезы. Нет, она не даст им пролиться.

«Довольно!» Это слово как гром прозвучало внутри ее, и она затряслась всем телом.

Она повторяла про себя имена своих умерших и убитых. Когда надсмотрщик вторично замахнулся плеткой, рабыня добавила к списку свое имя и что есть силы ударила его киркой в живот.

Глава 34

— Есть какие-нибудь перемены в поведении?

— Она стала вставать с постели.

— А дальше?

Их разговор происходил на одном из верхних этажей стеклянного замка, в коридоре, залитом солнцем. Обычно улыбчивый, Ресс был мрачен.

— А дальше она садится возле огня и сидит. Так было и вчера. Просидела до заката, глядя на огонь. Потом вернулась в постель.

— И по-прежнему не говорит?

Ресс покачал головой, затем помолчал, дожидаясь, пока мимо не пройдет придворный.

— Я передаю слова Фалипы: сидит и смотрит на огонь. Говорить не желает. К еде почти не притрагивается.

Ресс с беспокойством поглядывал на пострадавшую щеку командира. Две борозды от ногтей Селены почти зажили, третья была близка к этому, зато четвертая оказалась на удивление глубокой и только недавно начала затягиваться. Возможно, останется шрам. Шаол решил, что вполне его заслужил.

— Возможно, я перехожу рамки дозволенного… — начал Ресс.

— Тогда помолчи! — огрызнулся Шаол.

Он догадывался, какие слова услышит от караульного. То же говорила ему Фалипа и другие, награждая его сочувственными взглядами. «Вам стоило бы поговорить с ней»."

"Удивительно, как быстро в замке узнали, что Селена пыталась его убить. И о глубокой пропасти, возникшей между ними, все тоже почему-то знали. Откуда? Селена все эти дни молчала. Фалипа — не из болтливых, да и его гвардейцы языками чесать не станут. Наверное, его чувства к Селене были написаны у него на лице. Пожалуй, его даже жалели… Шаол едва сдержался, чтобы не дотронуться до покалеченной щеки.

— Охрану возле ее двери и ближайших окон не снимать, — приказал он Рессу.

Шаола ждало очередное собрание, где придворные опять будут кричать о недопущении эйлуэйских мятежей, которые могли вспыхнуть после убийства принцессы.

— Если она выйдет, не препятствуйте. Только постарайтесь немного задержать.

Ресс понял: задержать настолько, чтобы ему стало об этом известно. Если кто и заговорит с ней (о Нехемии или о чем-либо другом), это Шаол. А пока он будет держаться в стороне, чего бы это ему ни стоило.