Платье цвета полуночи

— Мы разве ж стерпим, чтоб шмяксали нашу малу громазду каргу, э, Явор?

Явор Заядло поднёс палец к губам.

— Нае, когды женщщины цапаются, ты встревывать не моги, дыкс! Послухай меня как женатикса, от женщинных препираков держись подальше! Ежели кто в женщинные препираки посуйносит, так секундовины не пройдёт, как обе на него так и напрыгнут — тады ой! И я не про крещенье рук, и не про поджамканье губей, и не про ноготопсы. Я про шмяксанье от такенной скалкой.

Ведьмы потрясённо глядели друг на друга. Тиффани вдруг почувствовала, что совершенно растеряна и сбита с толку, как будто дошла от «А» до «Я», случайно пропустив все остальные буквы алфавита.

— Это в самом деле случилось, деточка? — спросила госпожа Пруст.

— Ещё как случилось, — резко подтвердила Тиффани. — До сих пор больно.

— Почему мы так себя повели? — недоумевала госпожа Пруст.

— По правде сказать, я вас возненавидела, — объяснила Тиффани. — На краткое мгновение. Меня это напугало. Мне вдруг захотелось, чтобы вас не было. Вы казались…

— Средоточием зла? — предположила госпожа Пруст.

— Да, точно!

— Ага, — кивнула госпожа Пруст. — Раздор. Нападки на ведьм. Это ведьмы во всём виноваты. Откуда это идёт? Что ж, кажется, мы с тобой выяснили. — Её безобразное лицо обратилось к Тиффани. — А когда ты стала ведьмой, деточка?

— Думаю, мне тогда было около восьми, — отвечала Тиффани. И рассказала про госпожу Клацли, старушку из ореховой рощи.

Госпожа Пруст внимательно выслушала и поудобнее устроилась на соломе.

— Мы знаем, такое иногда случается, — промолвила она. — Раз в несколько сотен лет или около того все внезапно решают, что ведьмы — зло. Никто не знает почему. Просто это происходит — ни с того ни с сего. А ты в последнее время не делала ничего такого, что могло бы привлечь внимание? Какую-нибудь сильную магию не творила часом?

Тиффани задумалась, перебирая в уме события прошлого.

— Ну, была история с роителем. Но он на самом деле оказался не такой уж и плохой. А ещё до того была Королева эльфов, но с тех пор столько воды утекло! Как вспомню — ужас что такое, но, наверное, ничего удачнее, чем стукнуть её по голове сковородкой, я в то время придумать просто не могла! Ах, ну да, наверное, стоит признаться, пару лет назад я поцеловала зиму…

Госпожа Пруст, до сих пор слушавшая с открытым ртом, наконец выговорила:

— Так это была ты?

— Да, — подтвердила Тиффани.

— Ты уверена? — уточнила госпожа Пруст.

— Да. Это я.

— И каково оно было?

— Холодно, а потом сразу сыро. Мне этого не хотелось. Мне очень стыдно, и хватит об этом!

— Около двух лет назад? — размышляла госпожа Пруст. — Как любопытно. А знаешь, неприятности, по-видимому, начались примерно тогда же. Ничего особенного, просто люди вдруг словно перестали нас уважать.