Прикосновение полуночи

– Ванна готова, – сказал Китто деловым и безразличным тоном, точно как слуга.

Я тронула его за плечо, и он робко улыбнулся. Мне в голову пришла мысль.

– А холм гоблинов узнал Курага, когда вы переселились в Америку?

– Я не так много значу, чтобы мне говорили такие вещи. Я не знаю.

– Гоблины потеряли меньше, чем сидхе. Они сохранили все, что мы им оставили.

– Но погодите, – сказал Гален, – благие тоже меньше потеряли в силе, чем мы. Почему? Разве оба двора не должны приходить в упадок с одинаковой скоростью?

– Должны, – подтвердил Дойл.

– Но их магия не тает, – сказала я.

– Или так кажется, – поднял бровь Рис.

– Тебе что-то пришло на ум, – догадался Дойл.

– С чего это Таранис настолько потерял голову, что освободил Безымянное, наше чуть ли не самое опасное волшебство, и послал его в человеческий мир охотиться на Мэви Рид? Она жила в ссылке больше века. Визит Мерри вряд ли был причиной. Наш визит мог бы подтолкнуть его к мысли подослать к Мэви парочку убийц, но не к освобождению Безымянного. – Рис качнул головой. – Я об этом долго думал и так и не увидел смысла.

– А его приглашение Мерри на бал? – напомнил Гален. – Тоже непонятно. Он ее всю жизнь ненавидел.

– Не ненавидел, Гален, для ненависти нужно что-то чувствовать к человеку. Мой дядя обо мне попросту не думал. Я при Благом Дворе была еще более пустым местом, чем здесь.

– Так с чего же ему так загорелось тебя повидать?

– Никому из нас это внезапное приглашение не нравится, – заметил Дойл. – Но мы это обсудили и решили его принять.

– Я все еще думаю, что это слишком опасно для Мерри, – сказал Гален.

– Мы будем с ней и сможем ее защитить.

– Знаете, было бы очень интересно прихватить туда Айс-линга в составе моей почетной стражи.

– Не думаю, что Таранис разрешит ему ступить на свой порог, – сказал Дойл.

– Если он откажет в праве войти одному из моих стражей, я могу расценить это как оскорбление и отвергнуть приглашение.

– Смысл есть, – сказал Рис.

– Я одобрю все, что удержит Мерри от посещения этого бала.

– Как ты можешь так говорить?! – воскликнул Холод. – Ты же видел, что сделало с Меланжель одно прикосновение Айслинга. А Таранис поставил условием, что Мерри могут сопровождать только те, кто побывал в ее постели.

А я вспомнила не жуткое безглазое лицо Меланжель, а тот миг, когда Айслинг меня обнял, и я заметила пустоту в его глазах, словно из них что-то вынули. Айслинг пытался поцеловать меня сквозь вуаль. Ко мне сошла Богиня, и предостережения не последовало. Не было запрета прикасаться к Айслингу. Достаточно ли я сидхе, чтобы спать с Айслингом, в вуали или без? А может, все было много проще? Истинная любовь защищает от магии Айслинга.