Прикосновение полуночи

– Что за трата силы! – воскликнул Готорн.

Она бросила на него быстрый взгляд, но я ее интересовала куда больше:

– Но сегодня ради тебя я нарушила его запрет.

– Тебя за это изнасилуют и кожу с живой снимут! – крикнула одна из ее соратниц.

Ни я, ни Хафвин не удостоили ненавистницу взглядом.

– Почему ты решила так рискнуть ради меня? – спросила я. – Ты только что пыталась убить Галена, зачем же теперь его исцелять?

– Потому что я – целитель, это моя сущность, главное во мне и я не хочу больше быть такой. – Она ткнула пальцем в свой меч. – То, что я спасла Галена, стоит чего-нибудь в твоих глазах?

– Я не стану обещать, пока не услышу, чего ты хочешь, даже ради Галена, но да, это стоит многого.

Она коротко улыбнулась.

Она глубоко вдохнула, словно набираясь сил перед трудным шагом.

– Королева Андаис объявила сегодня двору, что тебе нужны новые стражи. Она сказала, что все, кто пожелает, могут предложить тебе свои услуги, но останутся с тобой только те, с кем ты станешь спать.

– Первую часть я слышала, но вторая – что-то новенькое, – удивилась я.

– Она сказала – любые стражи, кто пожелает.

– В чем твоя просьба, Хафвин?

Она наклонилась ко мне, прижав руки к бокам, и я поборола порыв отодвинуться. Я заметила вопросительный взгляд, брошенный Готорном на Холода. Как ответил Холод, я не знаю, потому что все, что я в этот миг видела, – это лицо Хафвин. Она поцеловала меня, легко, не закрывая глаз. В поцелуе не было страсти, не было обещания – просто касание губ.

– Возьми меня, – прошептала она. – Возьми в свою постель, возьми здесь, если хочешь, где угодно – только, пожалуйста, во имя Богини, прошу, не оставляй меня Келу. Я не связана с ним никакими клятвами, так что не нарушу обетов, обратившись к тебе с просьбой. Я веками служила целителем у принца Эссуса. Когда тебе было шесть, он ушел в изгнание, и если б я знала, что королева отдаст меня Келу, я бы ушла вместе с ним. Но я тогда думала, что нет судьбы хуже, чем изгнание из волшебной страны. Я прошу тебя, дочь Эссуса, не оставляй меня здесь. Королева дала разрешение на просьбу – и я прошу, я умоляю! – В ее глазах заблестели слезы, и когда их уже было не сдержать, ска порывисто опустила голову, чтобы я этих слез не видела.

Галек потянулся к ней первым, но я отстала всего на секунду. Она упала в наши руки. Ее плечи содрогались от рыданий, но плакала она совершенно беззвучно. Сколько лет ушло, чтобы научиться плакать без единого звука? Научиться скрывать такую боль?

Я погладила ее по золотым волосам и сказала единственное, что могла сказать:

Поднимаясь, Адайр пошатнулся и схватился за стену. Из-под кирасы у него капала кровь.

– Ты ранен! – воскликнула я.

– Воины Инниса искусны, как всегда, – отозвался он немного сдавленным от боли голосом.

Имя меня удивило.