Прикосновение полуночи

 – Но ведь для этого нужно переспать с кем-то из вас?

– Как правило, – согласилась я. – Но в нашей истории полно примеров того, как люди замечали нас в просвете между деревьями в густом лесу и всю дальнейшую жизнь оставались очарованными фейри. – Я вздохнула, увидев, с каким выражением они все повернулись ко мне. – Клянусь, мне не приходило в голову, что кто-то из вас окажется таким восприимчивым к магии нашей земли.

– Принцесса права, – подтвердил Аматеон. – Прошли века с тех пор, как я видел, чтобы одно вступление на землю волшебной страны так очаровывало людей. – Он говорил это людям, но смотрел только на меня и на Холода, стоявшего у меня за спиной. В лице его теснилась сотня вопросов, на которые сказанное вслух только намекало. Если такого не случалось столетиями, то что изменилось? Я уже знала, что к сидхе возвращается сила, но не подумала, как это может отразиться на людях, которых я так легкомысленно пригласила внутрь холма. Что я наделала? И можно ли это исправить?

– Ей нужно уйти. Сейчас же, – сказала я.

Поласки уставилась на меня тяжелым взглядом.

– Что ваши люди сделали с Дженин?

– Ничего, абсолютно ничего, клянусь.

– На некоторых людей магия волшебной страны действует сильнее, чем на других, – взялся объяснять Рис, – но, как правило, не на полицию, не на тех, кто видел изнанку жизни. Повидавшие жизнь перестают верить в фей. – Он произнес это с улыбкой, но ему стоило труда не показать, насколько он был обеспокоен. Я видела его тревогу – а может, проецировала на него собственные эмоции.

– Кармайкл – не из искушенных, – сказала Поласки. – Она хороший работник, но кабинетный. – В ее лице отразились вина и боль. – Я не подумала, что ее нельзя сюда приводить.

– Мы тоже не подумали, – признала я. – Это не ваша вина. Никому из нас просто не пришло в голову, что всего лишь шаг за нашу дверь может так на человека подействовать.

– Это с ней насовсем? – спросил Уолтерс.

Я посмотрела на мужчин.

– Я о таком раньше только в легендах слышала. Так что, честно, я не знаю. Господа, кто-нибудь может точно ответить на вопрос майора Уолтерса?

– Совершенно точно? – переспросил Иви.

Он ответил с иронической ухмылкой, но я знала, что ирония обращена скорее на него самого:

– А что в этом смешного, черт возьми?

– Ничего, – сказал Иви. – Совсем ничего. Правда, мне понравилось восхищение леди, потому что я уже и не думал когда-нибудь снова увидеть в женских глазах столь мгновенно вспыхнувшую страсть.

Ирония растаяла, обнажив часть страдания, скрывавшегося за большинством шуток Иви, – страдание и печаль, будто некая глубокая рана перекроила всю его прежнюю сущность, и остались только язвительная ирония и эта печаль.

– Вы ненормальный, – заявила Поласки.