Курьер на полставки

Поведать, какой он невыносимый засранец, болван и придурок. Однако слова в одно мгновение закончились.

Адмиралов словно именно этого и ждал. Ждал, когда она повернется к нему. И стоило Выдренко повестить на провокацию и обернуться, как властный рот прижался к нежным губам в долгом, жарком, пьянящем поцелуе.

Если Маша и хотела бы оказать сопротивление, то точно не этому мужчине.

- Что ты делаешь? - пробормотала Мари, пытаясь отдышаться, но она все еще была в плену жадного рта.

- А на что это похоже? - хмыкнул Адмиралов, на миг отстраняясь от девушки.

- Похоже на статью из Уголовного кодекса, - шепнула Марианна.

- Собираешься отдать меня в руки правосудия за сексуальные домогательства? - ничуть не испугался Савелий, наоборот, его руки более настойчиво заскользили по коже, не скрытой тканью платья.

- Собираюсь добровольно сдаться властям за совращение собственного шефа, - возразила Машка, сгорая от стыда.

Девушка склонила голову, уткнувшись лбом в грудь Савелия, чтобы хоть как-то скрыть смущение.

- Думаю, власти не станут реагировать на твое заявление, - Савелий говорил непривычно мягко, из его голоса исчезли резкие и жесткие нотки, оставив только интонации, хриплые, задевающие нежную, пусть и вредную Машкину душу. - Ведь жертва совсем не возражает. Скорее, настаивает на совращении.

Машка хихикнула. Ее ладони осмелели и скользнули под строгий мужской пиджак, исследуя узкую талию и широкую спину.

Выдренко уже давным-давно признала, что восторгается фигурой шефа. Ей стоило неимоверных усилий сдерживаться, чтобы не касаться его тела в те дни, когда Савва болел, а она была вынуждена обрабатывать его болячки лосьоном или зеленкой.

Сейчас же Машка, словно ребенок получивший заветную мягкую игрушку, гладила ладонями широкую спину мужчины и крепко прижимала его к себе. Или это он сам прижимался?

Собственно, было неважно.

Молодые люди стояли, обнявшись, исследуя ладонями тела друг друга. Каждое прикосновение было жарким и горячим, словно кипящая лава.

Платье сдвинулось, открывая мужскому взору кружево белья и изящные девичьи плечи. Из-за разницы в росте, Савелию пришлось склониться, чтобы прижаться ртом к бледной коже на плече. Но этого мужчине казалось ничтожно мало. Он хотел большего. Он хотел всего. Всю Машку, целиком, от макушки и до красивых пальчиков на ногах. Их он давно заметил. Они снились ему едва ли не каждую ночь. Сводили с ума своим совершенством.

Но, разумеется, он никогда не скажет об этом вредной Машке.

К тому же, мысли стремительно таяли, перетекая в нижнюю часть туловища. И Савва уже плохо соображал, отдаваясь на волю чувствам.

Машка не возражала, когда Адмиралов, подхватив ее за талию, приподнял над полом и поставил на кровать.