Тайна моего положения

— Только если ты испечёшь те чудесные булочки с корицей, — буркнул мастер, но его суровость была напускной. Он все ещё теребил платок, словно не зная, куда деть руки, привыкшие к постоянной работе…

Прощание вышло одновременно грустным и тёплым. Мадам Летиция, суетливо вытирая ладони о передник с вышитыми васильками, настояла, чтобы я взяла с собой свежую выпечку, уложенную в плетёную корзинку и заботливо прикрытую накрахмаленной салфеткой. А мсье Харви, помявшись у стола и переложив несколько инструментов с места на место, наконец решился и достал из нижнего ящика стола маленькие серебряные часики на изящной цепочке. В тусклом свете заходящего солнца их крышка тускло поблёскивала, а на внутренней стороне виднелась свежая гравировка — моё имя.

— Держи. Сама собирала, так что должны работать исправно, — проговорил он, избегая смотреть мне в глаза. Его пальцы, слегка дрожащие, бережно опустили часики в мою ладонь.

— Мастер… — начала было я, но он лишь махнул рукой, резко отвернувшись к окну:

— Иди уже, пока я не передумал и не загрузил тебя работой.

— Спасибо вам… за все, — просипела, быстро смахнув со щеки непрошеную слезу, и преувеличенно весёлым голосом добавила: — Уверена, мсье Арчи будет очень рад вас видеть.

Покидать людей, которые за столь короткое время стали мне родными, было невыносимо тяжело. Я оттягивала неизбежное, помогая мадам Летиции, убрать со стола фарфоровые чашки с золотой каймой, заполнила расходную книгу мсье Харви мелким аккуратным почерком и даже вынесла мусор во внутренний дворик, где опавшие листья клёна устилали старые плиты.

Когда я всё же вышла на улицу и сделала пару шагов по мощёной брусчатке, с щемящей грустью обернулась. Они стояли в дверях мастерской — пожилая пара, чьи руки были крепко переплетены, словно ветви старого плюща. Мадам Летиция прислонилась к плечу мсье Харви, её седые волосы отливали серебром в вечернем свете, а в их глазах светилось то особое счастье, что дается только после долгих лет разлуки. Последние лучи заходящего солнца окрашивали фасад дома в тёплые медовые тона, создавая вокруг них почти волшебное сияние, а в окнах мастерской отражалось пламенеющее небо.

— До скорой встречи, — помахала рукой и поспешила к экипажу мсье Арчи, который уже ждал меня у тротуара. Кучер, пожилой мужчина с окладистой седой бородой и добрыми морщинками вокруг выцветших голубых глаз, почтительно приподнял потёртую шляпу и помог мне забраться внутрь. Бархатная обивка сидений пахла лавандой и кожей, а на полу лежал плед из мягкой шерсти — предусмотрительная забота мсье Арчи.