Половинки

- Сегодня мне показалось, что я умираю…

- Девушка, к которой я поехал вечером, которой купил цветы… короче, у нее есть другой… Жених…

- О как! Она сама тебе это сказала?

Намджун покачал головой:

- Нет, но я все видел сам! Он встретил ее после работы… И она, блин, была такая счастливая! Так улыбалась ему! Шуга, она никогда, слышишь, НИКОГДА так не улыбалась мне! Колючка! Со мной только язвила всегда да насмехалась… - он открыл новую бутылку, плеснул себе в стопку бесцветной жидкости и опять опрокинул в рот.

- А…Она хоть знает, что нравится тебе? – осторожно спросил Шуга.

- Знает, конечно! Мы с ней даже целовались. Даже на свидание ходили…

- А! Так вот почему ты ходил такой довольный, словно страну спас!

- «Спас»… - горько хмыкнул Джун. И уставился пьяными глазами на друга. – Вот скажи ты мне, хён! Что им надо, этим женщинам? Чем я-то для нее плох?..

- Ну, - уклончиво ответил Юнги. – Может, ты не так все понял? Ты с ней поговорил, выяснил?

- Когда?! Она впорхнула, как бабочка, в машину этого летчика и была такова!

- Почему – летчика? – не понял рэпер.

- Так он был в форме гражданской авиации. Красивый, черт! Высокий! Улыбка, как у голливудской звезды!

- Ну, ты у нас тоже высокий! И у тебя – улыбка…

- Да… Только, похоже, ее я не впечатляю… - Ким подпёр кулаком щеку и уставился куда-то в пространство. – Потом протянул пустую стопку. – Наливай!

- Может, тебе хватит уже? Завтра башка трещать будет…Меня же материть будешь, что не остановил тебя вовремя.

- Наливай! – упрямо качнул стопкой Намджун.

Шуга исполнил просьбу, и лидер опять опустошил маленький стеклянный стаканчик.

- А она такая, хён… - несвязно пробормотал заметно опьяневший Джун. – Ты знаешь, какая она?!

- Нет, не знаю, расскажи мне!

- Она такая… Я когда ее вижу, мне хочется схватить ее и унести далеко-далеко, туда, где бы ее мог видеть только я… Она умная… Красивая… Но такая язва! Мне хочется то зацеловать ее до потери сознания… То отшлепать, когда она начинает сыпать своими фразочками… Язык острый, как бритва, режет до крови… А губы такие сладкие… Вот что это, хён?! Скажи ты мне!

- У-у-у-у, бро! Это – любовь!

- Вот и я так думаю… Я ведь, дурак, тогда признался ей!

- А она? Что ответила?

- Да ничего! Не успела она ответить. Я же удрал сразу… Боялся, что она скажет что-нибудь, и всё! Жизнь потеряет всякий смысл…

- Йа! Это ты брось, брат! Чтоб никаких разговоров о смысле жизни! – строго оборвал его Мин.

- Что мне делать, бро?.. Вот тут болит! – и он несколько раз ударил кулаком в грудь. А потом положил руки на стол и опустил на них тяжелую голову.

Глаза его закрылись, но потом он опять пьяно вскинулся и уставился на Юнги, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд.

- Что…делать… - повторил он невнятно.