За нейтральной полосой

– Дело сделано. Вперед... – полковник уступает место ведущего капитану Юрлову, а сам присоединяется к Разину в арьергарде.

– Наметки, Игорь Алексеевич, какие-то есть?

– Были наметки хорошие, но придется их отменить...

– Если есть необходимость брать командира живьем, использование взрывчатки отпадает. Хотя это нам обеспечило бы сразу значительное преимущество. Я планировал груз рицина заминировать. Зайдут в пещеру и попрощаются навсегда с солнечным светом. Там бы их и похоронить. Теперь нельзя. Надо действовать выборочно. Сейчас вместе место осмотрим, тогда и решим.

Место полковник с подполковником осматривают тщательно. Потому что раньше у группы полковника Согрина не было возможности произвести тщательный осмотр. Когда же возможность представилась, уже не было на это времени. При осмотре стараются не сходить с тропы напрямую по снегу, чтобы не оставлять следов, которые могут насторожить боевиков. Отыскивают каменную полосу, по которой можно взобраться на гребень, и оттуда осматривают. Знать окрестности так же важно, как знать непосредственное место действия.

Кордебалета полковник опять усаживает за рацию. Необходимо запросить в штабе группировки волну радиста группы ОМОНа, идущей по следу подходящего отряда боевиков. И, если есть возможность, связаться с омоновцами, чтобы яснее знать обстановку.

Когда обе группы собираются на утоптанной площадке перед большим камнем, начинается, как обычно, общее обсуждение предстоящих действий. Убитый часовой вместе со своим сменщиком отправлены Сохно в Грозный на вертолете. Там проведут опознание, проверят причастность к боевым действиям, террористическим актам, похищению людей и другим преступлениям и только после этого передадут тела родственникам.

– Слушаю мнения... – Согрин остается стоять, когда другие садятся.

– Мне кажется, что чем меньше мы будем мудрить, – говорит Паутов, – тем быстрее дело сделаем. Ситуация простейшая. Действовать следует стремительно, на высокой профессиональной наглости. Занимаем позицию сверху, чтобы не оставлять следов. Минируем тропу. В такой ситуации они пойдут наверняка цепочкой. Взрыв мины положит двоих, может быть, троих. Одновременно следует создать завал дальше по тропе... Чтоб не отступили...

– Любой завал, – возражает Сохно, – это готовый бруствер... Зачем нам делать для боевиков укрытие? Их и так больше, чем лично мне бы хотелось. И я предпочитаю видеть их открытыми для моих пистолетов.

Он во время разговора чистит свой «стечкин», который обычно носит по-ковбойски на правом бедре. Второй «стечкин» ждет своей очереди в кобуре за плечом майора – этот уже носится на манер самурайского меча. Кобура крепится просто и удобно. Спереди ремень тянется к поясу. Сзади вместо ремня широкая резинка.