Полный финиш

Мы зашли в мини-маркет. Толстая усатая баба кавказской национальности, сильно смахивающая на старшую проводницу из нашего вагона Санкт-Петербург — Адлер, подняла на нас скучающий взор и, поджав губы, стала ожидать, чего же, собственно, угодно дорогим покупателям.

— Водка есть? — с ослепительной улыбкой спросил Крылов.

— Угу.

— А какая?

— У… — И продавщица небрежно махнула в сторону обильных винно-водочно-пивных рядов на полках: дескать, нэчего спрашиват, вибирай, да.

Подслеповатый Крылов прищурился, смотрел сначала левым глазом, потом правым и наконец сказал:

— Э… а «Исток» у вас есть?

— Угу.

— Дайте одну бутылочку. А сок есть?

— Угу.

— Ананасовый? — Крылов лукаво взглянул на меня краешком глаза.

— Угу.

— И его тоже. Вот, пожалуйста. Деньги.

— Угу.

И вот тут Крылов, на что уж казался добродушен, не стерпел. Его лицо побагровело, и он, зыркнув на толстуху, рявкнул:

— Вот уж на что я не люблю гопов, так их можно уважать хотя бы за то, что они у нас в России давно построили таких черножопых дур, бля! А тут, на югах, еще выеживается! Мартышка копченая! Угу, угу! Как… горилла в зоопарке, бля! Отвечать надо по уставу, жаба: есть, товарищ покупатель! И это есть! И это в продаже имеется! А вот и ваша замечательная сдача со ста рублей — все триста двадцать рублей ноль-ноль копеек!

Усатая буквально онемела, и Крылов, преспокойно забрав водку и сок и даже не потрудившись получить сдачу, развернулся и вышел из мини-маркета.

— К-купил? — с трудом выговорила я.

Крылов, на губах которого дотлевали последние ругательства, свирепо взглянул на меня и рявкнул:

— Угу!

Глава 7 Два примечательных разговора

Крылов повел меня темной и даже не освещаемой улицей с живописным видом на котлован строящегося дома. Тут же не замедлил пойти дождь, что в сочетании с общим уклоном так называемой дороги в сторону упомянутого котлована создавало угрозу свалиться и сломать себе шею.

Впрочем, скоро выяснилось, что умереть от перелома шейных позвонков никому из нас не грозит: на дне котлована топорщились прутья арматуры, которые просто не дали бы достичь земли никому, нашпиговав тело неудачника наподобие шашлычного мяса.

Крылов был очень весел. Он без умолку болтал, оживленно жестикулировал, постоянно создавая угрозу угодить мне в глаз распяленной пятерней.

Я только кивала головой.

Его болтовня раздражала меня все больше и больше. По всей видимости, Крылов не особенно следил за выражением моего лица, иначе бессмысленная резиновая улыбка, которую я время от времени надевала на лицо, как маску, смутила бы его и заставила бы…

Впрочем, о чем это я? Смутила? Его ничего уже не смутило бы.