Полный оборот

— Алёна, что с тобой? — секретарь обеспокоенно заглянула мне в лицо.

— Нормально всё, — рыкнула я и смело без стука ввалилась в кабинет директора.

Он сидел на фоне окна в кресле с высокой спинкой. Солнце ярко светило, и глазам было больно смотреть на него. Сидел не отвлекаясь от бумаг, иногда что-то выискивал в своём ноутбуке.

Я подошла ближе, кинув ему под нос бумаги на подпись. Мой босс, мой личный кошмар. В ВИП-ложе, он курил сигару и вальяжно валялся там, делая вид, что меня нет. Прямой нос, высокий лоб, острые скулы, аккуратная бородка. Глубоко посаженые глаза под широкими бровями делали взгляд хищным, что подходило ему по природе. Янтарный взгляд пронзительный, невозмутимый. Я его знаю, я его помню, хотя запрещала себе вспоминать, старалась вычеркнуть из памяти.

— Привет, Алёна, — голос с хрипотцой продирает до костей, глянул на бумаги и тут же подписал.

— Привет, Ильич, — вполголоса, всё равно услышит, зверюга. Забрала документы, хотела уйти. А он тварь ущипнул за попу. Да больно как! Я повернулась и шибанула его по голове папкой.

— Алёна Ярославна, сделайте кофе, — я тыкнула со злобой на кнопку, отключая связь. А потом с мольбой посмотрела на Нюру Николаевну:

— Не бросайте меня, я не справлюсь.

— Всё хорошо, милая, — подбадривала меня старушка. — Я теперь часто буду к врачу ходить, ты меня просто спасаешь. Разберись с таблицами, рассортируй бумаги, как я просила. Завтра всё сделаем.

Я поплелась готовить кофе. Стояла и думала, опуститься до мелких пакостей или не стоит. Решила не падать ниже плинтуса, соль заместо сахара в кофе не насыпала. Красивая серебристая посуда. Чашка с кофе, конфетница и печенье на блюдечке. Вышла с кухни, прошагала к кабинету. Мялась на пороге. Двери и стены звуконепроницаемые, вряд ли Ильич услышал, как я его полила матом.

Вошла, стараясь не смотреть на него. Близко не приближалась, руками достать не сможет. Выкладывала на стол посуду.

— Ярославна, как трель слова твои в мой адрес, — услышал всё-таки гад.

— Думаешь, я терпеть буду? — процедила сквозь зубы.

— Терпеть, что? — откинулся в кресле, нагло разглядывая мою фигуру с улыбочкой на лице. — Разве я тебя хоть раз насильно взял? Сама отдавалась.

Я чуть не задохнулась от возмущения, загорелись жаром щёки. Посмотрела в наглую, бесстыжую морду.

— Такое чувство, что вы за нами в замочную скважину подглядывали.

Он повёл бровями, задумавшись. А я собралась уйти и тут же шарахнулась в сторону, Ильич решил меня поймать. Думала, припечатаю подносом. Поймал сволочь за юбку, и хохоча в голос стал тащить к себе. Поднос с грохотом упал на пол.

— Отпусти, ублюдок! Подонок! Скотина!

— Как нежны слова твои, моё любимое создание! — тянул к себе, даже поднялся с кресла и попытался обнять. Высокий.