Полный оборот

Он всегда говорит гулко, потому что слышит плохо. Мои мычания сквозь кляп остались им не замеченными. Сколько бы я не билась, пытаясь подать деду знак, что я рядом, ничего не выходило. Кожу натирало, верёвки слишком сильно меня прижимали к ножкам мощного стола.

— Здравствуй Нил Ильич. Младшая проговорилась, что внучку мою Алёнку не довезли до станции. Ты здесь хозяйничаешь, вот и решил к тебе на поклон прийти. Пропала девчонка. Я знаю, что ты не равнодушен к моей матери был, а Алёнка её копия. Но прошу, пойми, она дитя человеческое, ей не место в тайге.

Я не ослышалась? Ильич мою прабабку любил! Это ж, в каком веке было. Кто он у нас белый офицер или красный командир, погонщик динозавров. Оборотни долгожители однозначно.

— Не-ет, — прошипел Лихо.

Нависла пауза. Человеку тяжко беседовать с такой тварью.

— Тут кроме тебя ещё оборотни есть, — со вздохом продолжил дед, — вдруг увидишь, не обидь. Жива ли. — Скорбно поинтересовался дедушка Стасик.

— Нет, — рыкнул оборотень, и я завыла от отчаяния. Наглый врун! Вот уж отомстил.

Дедушка покидал дом, не заподозрив ничего. Долгий он путь проделал. И ведь знал куда идти. Знал, кто такой Лихо. Вместе с дедом уходила моя надежда на спасение. На войне, как на войне, все способы подойдут.

Я не из тех кто просто так сдаётся и, к сожалению, не из тех, кто способен смиряться. Любое сопротивление жизни моему желанию, я воспринимаю болезненно и начинаю искать другие пути. Раз сбежать не получилось, надо сделать так, что Ильич меня сам к людям отведёт с пирожками или без. Для осуществления этого плана мне придется стать для оборотня гораздо больше, чем гостья или добыча. Мысль отвратная, но нужно к ней привыкать.

Конечности стали затекать, заныли ноги, заболели руки. Лихо появился вскоре, опять с кабанчиком в лапах. Так он всю семью вепрей сожрёт. Присел рядом со мной и замер. Думал, решал, отпустить, не опустить. Стал медленно развязывать, вначале ноги, потом руки. Рот я сама освободила и одарила зверя самым пылающим взглядом ненависти, какой только могла выдать.

Погладил меня с головы до пят своей лапищей. Сил у меня не осталось, на последнем издыхании подхватила с пола старую доску и огрела дерзкую, бесстыжую морду. Ильич рыкнул, ему такие удары, как дуновение ветерка, только и указывали на мою обиду не больше. Взял за талию и кинул. В буквальном смысле, бросил на кровать через весь домик. Я даже пикнуть не успела, разок махнула руками в полёте и приземлилась на мягкий хлам. Подогнув к себе ноги, я замерла в позе эмбриона.

От его тяжелых шагов даже надёжные половицы шатались. Затрещали смолой поленья в печи. Оборотень протащил стол по полу, наводил порядок. От этих звуков мне неожиданно стало спокойно на душе. Я угомонилась, чему голод и усталость непременно способствовали.