Год полнолуний

На этот раз он не торопился, растягивая удовольствие сам и стремясь доставить наслаждение Наири. Он любовался мягкой красотой девушки, наслаждался близостью и сознанием того, что эта чудесная красотка находится в его объятиях.

Создатель тянул, сколько мог, то замедляя движения, то сбивая ритм, то останавливаясь, перенося всю страсть в поцелуи, но в конце концов вечная, доисторическая страсть, таящаяся в мужчинах, вырвалась из тёмных глубин и задавила ласковые расчёты разума. Он взорвался, насмерть зажав зубами кожаный ремешок на её шее, и бессильно уткнулся лицом в её грудь.

Наири обняла Олега, прижала к себе.

А солнца уже испарили иней, согрели камни, припекли спину. Он откинулся, слабо простонал: «Хорошо…» Наири села. Маленький мешочек, который висел на ремешке, оказался между маленьких упругих грудей.

— Что это? — лениво спросил Создатель.

— Прах хранителя, — так же утомлённо ответила она.

— Что? — не понял Олег.

— Прах моего духа-хранителя, — повторила девушка, и, видя непонимание на его лице, уточнила: — Прах духа, владельца имени. Ухо и палец.

— Ну, как это зачем? — настал черёд удивляться девушке. — Раз имя взято, то дух мертвеца будет охранять нового владельца. Чтобы он не ошибся, прах всегда должен быть с человеком.

— Какого владельца? Какого мертвеца? — замотал головой Олег и сел рядом с Наири.

— Как ты можешь этого не знать? — Девушка прикрыла мешочек левой ладонью. — Когда рождается ребёнок, то ему нужно дать имя, так? Ну вот… А где его взять, имя? Не из воздуха же!

— Ну, как откуда? Когда рождается ребёнок, его отец спускается к низким людям… Узнаёт чьё-нибудь имя и забирает его.

— Забирает имя или убивает? — Олег внезапно вспомнил селянина, у которого остался только один сын.

— Забирает имя… — Наири замялась. — Но ведь человек без имени всё равно жить не сможет?! А дух его после смерти будет охранять от бед того, кто получил его имя. Нужно только забрать ухо и палец с руки… И всегда носить с собой.

— Так у тебя там… — Олега передёрнуло. — Так у тебя там кусочки трупа?

— Прах хранителя, — поправила Наири.

Олег вспомнил, как сжимал ремешок зубами, и ему стало совсем нехорошо.

— А снимать его нельзя? Хотя бы на время.

— Да ты что? — испугалась Наири, опять схватившись за мешочек. — А если злые духи? Или сглаз? Или беда?

— А моего покровительства тебе недостаточно? — деланно обиделся Олег. — Как-никак я — Создатель.

— Ты? Ты? — задыхаясь от восторга, вскочила на ноги Наири. — Ты готов дать мне своё имя? Своё покровительство?

— Ну, — пожал плечами Олег, — если ты не будешь отрезать мне ухо…

— Правда? Это правда? — Наири опустилась перед ним на колени, судорожно сжимая свой «прах хранителя».