Год полнолуний

Поэтому обычно прячутся в лесу, поджидая добычу. Оборачивают крыльями тело, становясь похожими на пни, и при первой возможности накидываются на бегущих мимо зверей или людей. А вот так, броситься на дорогу, сверху… Странно. Впрочем, этот слишком молодой. Пока они маленькие, то ещё летают… Его нужно добить, Создатель. Иначе он будет мучиться довольно долго.

Олег спрыгнул на землю, вскинул меч, примериваясь, но встретился с тоскливым взглядом раскосых красных глаз и опустил клинок:

— Не могу. Беззащитного — не могу.

— Ну, что ж… — Дьявол вздохнул, отвернулся от умирающего вампира. — Тебе нужно вымыться, Создатель, ты весь в крови. Люди способны счесть это очень плохой приметой.

Только теперь Олег обратил внимание, что забрызган слизистой бурой жижей.

— Да, не мешало бы… Вот только где?

— У пахарей посреди каждого поля есть небольшой пруд, для полива хлебов. Я думаю, это там, — Дьявол указал на несколько раскидистых деревьев, высящихся посреди тёмной пашни.

Пруд оказался маленьким и мелким, но зато вода в нём была тёплой и нежной, как кожа младенца, а дно покрыто зернистым рыжим песком. Олег бултыхался долго, с наслаждением, а потом вытянулся на шелковистой траве, подставляя бока лучам десятка здешних солнц…

…Он вскочил, прыгнул к столу и со злостью стукнул дребезжащий будильник по макушке: это ж надо зазвенеть в самый неподходящий момент! Охлос железный…

Вьюга зло кидала в подвальное окно колючий крупяной снег, который с дробным стуком отлетал обратно. Правда, неведомыми путями отдельные зёрнышки ухитрялись проникнуть в подвал и холодными каплями падали на лицо.

Олег зябко поёжился — нынешняя морозная зима ему совсем не нравилась. Хотелось под тёплое, нежное солнышко, на берег пусть мелкого, но такого чистого пруда. А тут восковки всё тащат и тащат. Говорят, к выставке готовятся. А лепят мещанскую пошлятину по образцу немецких «пикантных» статуэток. Но немцы-то их хоть из бронзы делали, а эти «художники» — от слова «худо» — всё из серебра норовят.

Восковок накопилось где-то на две плавки. Это означало, что раньше полуночи домой не попадёшь. Олег посмотрел на часы, почесал в затылке, потом сплюнул в мусорный ящик и стал решительно переодеваться — ничего с этими «произведениями искусства» до утра не сделается. А он от зимы уже устал.

— Папка! — Маленький Сашка разбежался по коридору и запрыгнул на отца, едва не опрокинув Олега на пол.

— Ну, привет дошколенкам. Чем тут занимаетесь?

— Мы часы рисуем. Тётя Света мне их до завтра оставила. Я нарисую и на стенку повешу.

— Хорошая мысль. Часы — вещь полезная.

Олег сполоснул под краном руки, заглянул на кухню:

— Ну, и чем нас сегодня будут потчевать?

— Жрать хочу! — откликнулся попугай с Таниного плеча.