Год полнолуний

— Может, — хмуро ответил Трофимов, свернул к автобусной остановке, заглушил двигатель и уткнулся горячим лбом в запотевшее стекло. Он внезапно понял, что здесь, под этим небом полегло костьми в сырую землю в несколько раз больше народу, чем его Синичка пытается спасти из гибнущего мира. И ему тоже стало страшно. Страшно приводить новых людей в этот ужас. — А другого мира нет рядом? А, жёнушка?

— Нет, — судорожно сглотнула колдунья. Сашины мысли били её куда больнее, нежели его самого. Ведь он вырос с этой памятью, с этим знанием. Для неё подобная пропасть открылась впервые.

— А там, в вашем мире, войн нет? — повернулся к ней Трофимов.

— У нас воины могут доказать своё мужество, — осторожно ответила девушка. — Но хозяйка никогда не допустит такого… уничтожения.

— Наверное, — кивнул Саша. — Наверное, миром действительно должны править женщины. Не знаю.

— Но ведь это было давно? — с надеждой спросила Синичка. — Правда?

Но Трофимов вспомнил американские бомбардировщики, азартно истребляющие словакские и иракские города, российских и чеченских ребят, убивающих друг друга ради обогащения тихих чиновников; кромсающих друг друга палестинцев и израильтян, отчаянно режущихся между собой афганцев, делящих власть таджиков. Кровь течёт в Грузии и Абхазии, Армении и Азербайджане. А ещё: в Африке, в Камбоджии, в Мексике, в Ирландии. Кто даст гарантию, что война не взорвётся и здесь, в уютной культурной столице?

— Мы не должны этого допустить, — сухо потребовала Синичка, словно старуха с косой уже и впрямь замаячила над горизонтом.

— Я знаю, — столь же сухо ответил Саша, завёл машину и вырулил на шоссе. — Но сейчас меня беспокоит место, где ты должна встречать переселенцев. Боюсь, по кровавой земле ты долго ходить не сможешь.

— Не смогу, — признала девушка и устало откинулась на спинку сиденья. — Но ведь ты что-нибудь придумаешь, правда?

Трофимов промолчал, вспоминая уроки истории. Получалось так, что мест, где бы не сходились в смертной схватке воины разных времён, на карте нашей Родины нет вообще.

— Синичка, а через сколько лет ты можешь ощутить следы сражения?

— Не знаю, — задумалась колдунья, — я с ними впервые только здесь встретилась. Но энергия предков держится в роду на протяжении семи поколений. Наверное, и боль от убийства столько же.

— Семь поколений… — Трофимов притормозил, чинно и аккуратно проехал мимо поста ГАИ, вырулил на Выборгское шоссе, прибавил газу и задумчиво повторил: — Семь поколений. Это лет сто пятьдесят, двести. Стало быть, Ермака вам не почувствовать.

— А кто такой Ермак?

— Так, ватажник один… Удачливый… — не стал распространяться Саша. — Скажи, какой в твоём мире климат?

— Не знаю, — пожала плечами Синичка. — Обычный. А что?

— Есть у нас такой край — Сибирь.