Год полнолуний

Олег увидел, что она вот-вот заплачет, и покачал головой и участливо пообещал:

— Я вернусь. Ведь в вашем селении мой дом. Ты забыла? Этот дом мне очень нравится. И ты нравишься. Я к тебе вернусь. — Он торопливо поцеловал её, повернулся и быстро пошёл вдоль берега.

Часы показывали двенадцать. Точнее — полночь.

— Как светло, — удивилась Синичка. — Ни одной звезды, а так светло!

— Это называется «белые ночи», — сообщил Трофимов. Он уже ничему не удивлялся. То, что приезжие не знают, что такое белые ночи, это понятно, но почему чистое небо, усыпанное блёстками звёзд, считается беззвёздным? Может быть, Синичку Луна так гипнотизирует? Вполне может быть: когда позавчера Саша впервые показал девушке ночное светило, та прямо посреди дороги упала на колени и даже разговаривать не могла часа полтора. Трофимов тогда изрядно испугался и, благо всё случилось недалеко от дома, унёс её на руках. Синичка, когда пришла в себя, объяснила всё одной фразой: «Разве ты не понимаешь? Это же Геката!» Вот и сейчас колдунья не сводила глаз с бледно-жёлтого диска над крышами.

— Что ты там выглядываешь, Синичка? Никуда она с небес не денется!

— Она растёт. Когда Луна наберёт полный свет, Геката обретёт власть над мирами. Пусть ненадолго, пусть на считанные часы, но эта власть над всеми вселенными! — Колдунья оглянулась на Сашу: — Неужели ты не понимаешь? Здесь, сейчас случается явление вселенского масштаба! Оно видно только на вашей планете, во всех остальных мирах этот миг можно определить лишь с помощью сложнейших заклинаний, расчётов, приборов. А вы даже не смотрите наверх…

— Некоторые не только смотрят, — буркнул Трофимов себе под нос. — Некоторые с мозгов сбрыкивают, по ночам бродят, в петлю лезут. Или просто дохнут. От «естественных причин».

— А что же ты хочешь? — всё-таки расслышала его бурчание девушка. — Силовые потоки такой мощности! Разрывы тканей мироздания, перестройка основ, открытие и закрытие каналов, и почти сразу — восстановление. Непонятно, как вашу планету вообще в куски не разорвало! А ты на чью-то бессонницу сетуешь…

— Я не сетую, — отказался Трофимов, — я сплю спокойно.

— Вот именно, — почему-то укорила Синичка.

Мертвенное лунное сияние заглушало свечение вытянувшихся за тополями фонарей, заливало молочной белизной асфальтовые дорожки перед заколоченными яслями и садиками, детский автогородок, молодую траву на газонах; листья деревьев, стволы, стены домов — всё теряло свой цвет и заливалось всепоглощающей блеклостью. Вместе с цветами тонули в завораживающем свете движения, звуки, запахи… Трофимов потряс головой, прогоняя наваждение, негромко чертыхнулся и обнаружил, что перед Синичкой уже стоят посланники её мира.