Полночный вальс

 – В самом деле?

– Один из них родился мертвым, – признался Джон.

– Должно быть, в детстве вам жилось чудесно – ведь у вас было так много товарищей для игр.

– В сущности, я мало времени проводил со своими братьями и сестрами. Обычно у них находились свои занятия.

– Вот как? – Белл нахмурилась, недовольная нарисованным Джоном семейным портретом. – Наверное, у вашей матушки было слишком много хлопот с детьми.

– Полагаю, и у моего отца тоже.

– Как, по-вашему, не стоит ли нам вернуться к началу разговора? – спросил Джон, подхватывая руку Белл и легчайшим прикосновением губ целуя ее. – Приношу свои глубочайшие извинения за все, что я наговорил вам в прошлом, а заодно и за то, что еще наговорю в будущем.

– Это самое нелепое извинение, какое мне доводилось слышать.

– В самом деле? А я считал его весьма элегантным – особенно с таким дополнением, как поцелуй.

– Поцелуй был восхитителен, как, впрочем, и само извинение.

Не отпуская ее руки, Джон подвел ее к ближайшему дивану, где они и расположились поодаль друг от друга.

– Я заметил, что у вас с собой томик Вордсворта.

Белл взглянула на книгу, только сейчас вспомнив о ней.

– Ах, да. Пожалуй, это ваше влияние. Но сейчас мне хотелось бы знать, когда вы приступите к сочинению собственных стихов. Уверена, они будут блестящими.

Джон улыбнулся, услышав такую преждевременную похвалу.

– Вспомните, что случилось, когда я совсем недавно попытался выразиться поэтично. Я сказал, что вы выглядите, как в дымке. Но мне кажется, что это выражение не вяжется с высокой поэзией.

– Вы шутите. Всякий, кто любит поэзию так, как вы, способен писать стихи. Вам надо только попробовать.

Джон взглянул в ее сияющее лицо – Белл была так уверена в нем. Это чувство для Джона было в новинку: родственники проявляли слишком мало интереса к его занятиям. Джон не отваживался признаться Белл, что ее уверенность ошибочна, к тому же он не представлял себе ее поведения, когда она обнаружит, что за человек он на самом деле.

Но обо всем этом ему не хотелось думать. Всем его существом завладела сидящая рядом женщина, чем-то похожая на весенний цветок. Джон задумался о том, сколько времени он сможет отгонять от себя воспоминания о прошлом. Продержится ли он еще несколько минут? Сумеет ли провести в обществе этой женщины целый день?

– О Господи! – нарушила Белл его невеселые мысли. – Я забыла заказать чай, – поднявшись, она прошла через комнату к шнуру колокольчика.

Джон поднялся вместе с ней, стараясь перенести тяжесть тела на здоровую ногу. Прежде чем Белл успела сесть, в комнату быстро и бесшумно вошел Норвуд. Белл распорядилась, чтобы им принесли чаю и печенья, и Норвуд вышел – так же тихо, как и вошел, притворив за собой дверь.