Полночный вальс

– Я не могу ждать, Эмма, ни единого дня, – и затем она рассказала ей свою историю.

Эмма помогла кузине облачиться в свадебное платье, приговаривая, что Белл – самая ослепительная из невест, каких ей доводилось видеть.

– Полагаю, это значит, что глаза у меня не покраснели, – пошутила Белл.

Эмма серьезно покачала головой.

– Хочешь, тебя поведет Алекс?

– Я надеялась, что Нед успеет приехать, и рядом со мной будет хотя бы брат. Но папа придет в ярость оттого, что ему так и не удалось повести меня к алтарю.

– Ну, зато он был моим посаженым отцом, – утешила ее Эмма. – Этого вполне достаточно. Нед прислал ответ?

– У него не было времени.

Эмма прикусила губу.

– Может, мне спуститься и попросить подождать еще немного? Я скоро вернусь.

Она выскользнула за дверь и прошла в гостиную. Джон вышагивал по ней не столько нервно, сколько нетерпеливо.

– Чего мы ждем? – спросил он.

Эмма поджала губы и взглянула на часы.

– Сейчас всего десять минут восьмого. Это удивительная пунктуальность для свадьбы, назначенной на семь.

– Ох уж эти женщины! – повторил муж Эммы, развалившийся на диване, слишком хрупком для его мощной фигуры. Данфорд сидел напротив, мрачно усмехаясь.

Эмма обвела их всех недовольным взглядом, прежде чем повернуться к будущему зятю.

– Мы вскоре будем готовы, – сообщила она.

– Эмма, дорогая, – непривычно мягким тоном позвал ее супруг, – не могла бы ты подойти сюда на секунду?

Эмма подозрительно оглядела мужа, но подошла поближе.

– Видишь вон там священника? – прошептал Алекс.

– Ты не замечаешь в нем никаких… странностей?

Эмма склонила голову, обозревая тучного джентльмена.

– Похоже, он немного кренится набок.

– Вот именно. Он провел здесь тридцать минут и пьет уже четвертый стакан бренди. Пожалуй, церемонию надо начинать немедленно – пока он еще в состоянии совершить ее.

Эмма молча покинула комнату и поднялась наверх. В комнате Белл она заявила:

– Дольше медлить нельзя.

– Еще несколько минут.

– Нет, если ты хочешь выйти замуж сегодня.

Белл не представляла, что это означает, но решила поверить Эмме на слово. Схватив белое испанское кружево, она приколола его к прическе.

– Очевидно, Неда нам уже не дождаться. Позови Алекса, чтобы он вывел меня.

Эмма бросилась вниз, схватила мужа за руку и попросила Персефону сесть за пианино. Они с Алексом встретили Белл на верхней площадке лестницы в ту минуту, как пальцы Персефоны коснулись клавиш.

– Боже милостивый! – простонал Алекс, услышав немыслимую какофонию. – Неужто это Бетховен?

– Могу поклясться, я просила Баха, – хмуро заметила Белл.

– По-моему, это даже не Бах, – высказался Алекс, – это вообще ни на что не похоже.

– Остается лишь надеяться, что она не запоет, – подытожила Эмма.