Полночный вальс

 – Цель юных леди – выйти замуж, так говорили нам всем. Верно?

Персефона кивнула, но по-прежнему смотрела на свою подопечную с сомнением.

– Вот я и выхожу замуж. Следовательно, я добилась цели, и отчасти это твоя заслуга, моей компаньонки и опекунши. – Белл слабо улыбнулась, не в силах припомнить, когда в последний раз говорила подобную чепуху.

Персефона ответила ей взглядом, полностью соответствующим саркастическому "да неужели? ".

– Ну хорошо, – сдалась Белл, – признаюсь, это произошло несколько неожиданно. Вероятно, об этой свадьбе будут говорить еще несколько недель. Мы просто попытаемся сделать все возможное, чтобы не давать новых поводов для сплетен. И кроме всего прочего, я счастлива.

Персефона не могла не улыбнуться.

– Тогда все остальное чепуха.

Белл была уверена, что в эту ночь не сможет заснуть, но, пробудившись на следующее утро, она почувствовала себя совершенно отдохнувшей. Вчера Джон заходил сообщить ей, что нашел священника, который готов обвенчать их в семь часов вечера на следующий день. Белл с улыбкой настояла, чтобы он провел остаток дня в обществе лакеев, а затем вежливо удалила Джона из дома. Ей предстояло много хлопот.

Решив, что церемония не должна отличаться особенной оригинальностью, она заказала цветы, а затем потащила Персефону по магазинам выбирать наряды. По понятным причинам они взяли с собой несколько слуг-мужчин. Белл никогда не считала себя паникершей, но ей не хотелось вновь попасть на какую-нибудь грязную аллею.

Мадам Ламбер вскрикнула, выслушав требование подготовить свадебное платье за столь короткий срок, но тем не менее показала Белл премиленькое шелковое зеленое платье, требующее лишь незначительных переделок. Платье было простого покроя, с завышенной талией в стиле «ампир», юбка спадала изящными складками. Вырез полностью обнажал шею и был украшен белым шелковым рюшем. Платье подходило для более теплой погоды, но Белл решила, что в ее положении сетовать на это просто нелепо.

Остаток дня тянулся с редкостной медлительностью. Белл всегда считала, что свадьбы требуют длительных и многочисленных приготовлений, но вскоре обнаружила, что этих дел не так уж и много, если предстоит тихое домашнее торжество с полудюжиной гостей.

Итак, наступил день ее свадьбы, а ей было совершенно нечем заняться, кроме как сидеть и тревожиться. Белл решила, что с приездом Эммы ей станет легче – она испытывала потребность в женском обществе. Персефона была по-своему хороша, но как старая дева почти ничем не могла помочь. Она порывалась завести традиционный «разговор на интимные темы» прошлым вечером, но вскоре выяснила, что имеет еще меньше представления об этих делах, чем сама Белл. Белл же твердо решила держать язык за зубами.