Полночный соблазн

Он подошел к Ричарду вплотную и сказал назидательно:

– Если Дженевив нравится тебе, дружище, если нравится по-настоящему, а не просто как очередная кокетливая птичка, если своим характером она внушает тебе уважение, ты обязан рассказать ей правду. Я знаю тебя с детства и могу утверждать с полной ответственностью: ты не даешь в обиду тех, кто тебе дорог. Чем дольше ты лжешь, тем сложнее выпутаться из этой лжи. Однажды правда откроется. Эта девушка никогда не простит тебя. Да и ты не сможешь простить себя.

Ричард смотрел в пол. Если бы он умел краснеть от стыда, сейчас бы его щеки пылали. Слова друга затронули самые сокровенные уголки его сердца.

– Может, ты преувеличиваешь?

Ричард поднял глаза на друга, но тот уже отвернулся и смотрел в окно на непогоду. С минуту Кэмерон молчал, а потом внезапно сменил тему, притом на самую неприятную.

– Слышал, твоя мать вернулась из Парижа? На той неделе моя сестра Лидия встретила ее в опере. Говорит, на ней было такое ослепительное платье, что все светские дамы тотчас бросились к своим модисткам. В ложе с ней были два французских графа, минимум на двадцать лет моложе ее светлости.

Милостивый Боже! Меньше всего Ричарду хотелось вспоминать сейчас о матери. Впрочем, не только сейчас.

– Нет, не слышал, – сквозь зубы прошипел он. – Мне плевать на то, где и с кем моя мать.

И Кэмерон, и Ричард знали, что это неправда. Каждая выходка леди Хармзуорт служила напоминанием о давнем позоре. Думать об этом было куда болезненнее, чем размышлять о плюсах и минусах потенциального брака с дочерью викария. Из-за поведения матери и своего происхождения Ричард всю жизнь держал глухую оборону от насмешек высшего света. Горький опыт сделал его почти неуязвимым. Почти…

Мисс Барретт, сама того не зная, обнаружила крохотную брешь в его безупречной обороне.

Да, она была куда сложнее и интереснее тех женщин, на завоевание которых у Ричарда уходило весьма немного времени. Но Дженевив все-таки была женщиной, обычной женщиной в череде прекрасных и просто привлекательных женщин, с которыми сталкивала его жизнь. Ей не удастся оставить шрам на его расчетливом сердце. Слабости здесь не место!

Ричард медленно выдохнул.

И какие только странные мысли порой не посещают его.

– Его светлость герцог Седжмур слишком хорошо меня знает, – посетовал Ричард, обращаясь к трусящему рядом Сириусу.

Он шел пешком к дому викария и вел коня Паламона под уздцы. Ричарду хотелось привести мысли в порядок, поэтому он спешился за пару миль и сейчас брел по заросшей травой тропе, обнаруженной во время слежки за Дженевив. Уж больно нравился Ричарду этот тайный путь из владений Кэмерона к конюшне викария.