Полночный соблазн

Ей предложили исследовать происхождение нескольких других реликвий, история которых ставилась под сомнение, и она с радостью взялась за работу.

Да, семейное грязное белье Хармзуортов снова полоскалось на ветру, как гигантский застиранный флаг. Поначалу Дженевив сильно переживала за мужа, но беспокойство оказалось напрасным: Ричард не преувеличивал, заверяя жену, что его больше не волнуют слухи и сплетни высшего света.

Впрочем, Лондон поговорил и затих, переключившись на другие новости. Невозможно бесконечно обсуждать незаконнорожденного баронета и низкое происхождение его эксцентричной супруги.

Долгий медовый месяц в Италии, Франции и Испании оказался самым лучшим периодом в жизни Дженевив. Она смогла повидать места, о которых прежде только читала. Конечно, она опасалась, что Ричарду будет скучно бродить по развалинам и изучать старинные лабиринты, однако в ее обществе ему везде было интересно. Целыми днями они посещали достопримечательности, вечером отдыхали у моря, а по ночам занимались любовью.

– Ты улыбаешься, – заметил Ричард, продолжая мерить гостиную шагами.

– Вспомнила ту гостиницу над Ронсевалем.

Он замедлил шаг и поглядел на нее с любопытством.

– Неужели, моя похотливая женушка?

– Я имела в виду тамошние пейзажи. Помнишь Пиренеи? – попыталась она выкрутиться. – Эта картина напомнила мне вид из окна гостиницы.

– О, конечно, я прекрасно помню вид из окна гостиницы. – Ричард шагнул к ней и заключил в объятия. – Ты сидела на подоконнике, а я приблизился сзади…

– Ричард, прекрати меня тискать! Сейчас придет твоя мать! – Дженевив смущенно хихикнула и отпихнула его руки.

– Да к черту мою мать. Я хочу поцеловать свою женушку.

– Похвальные устремления, сын мой.

Дженевив смущенно охнула и сделала попытку освободиться из цепких объятий супруга. Ричард не отпустил ее. Вместо этого он развернулся всем корпусом, словно вальсируя с ней, и уставился на женщину, появившуюся в арке дверного проема.

– Рад, что ты так считаешь, мама.

У него был надменный тон, способный вызвать неприязнь в любом собеседнике. Едва ли его мать по тому, как напряглась его спина, как выпятилась его челюсть, могла понять, что это всего лишь защитная реакция.

– Ричард, немедленно отпусти меня, – зашипела Дженевив. У нее было малиновое от стыда лицо.

Не таким нелепым образом она хотела познакомиться со свекровью. Ричард нанес визит матери впервые за шестнадцать лет и теперь прикрывался женой, как щитом.

К облегчению Дженевив, хватка Ричарда ослабла, и она отступила, лихорадочно разглаживая складки на платье. Итак, ей предстояло знакомство с женщиной, действия которой в далеком прошлом так осложнили жизнь сына.

Леди Огюста была красива. Даже на пороге пятидесятилетия она выглядела свежо и молодо.