Полночная страсть

Даже ели бы Бентону вздумалось извиняться. Этому фигляру следовало просить прощения у Антонии. Но она с презрением отвергла и его оправдания, и предложение.

Рейнло восхищался ее гордым нравом. Он вспомнил, как два дня назад Антония недрогнувшей рукой направила на него пистолет, точно старый вояка. Едва ли в целом мире найдется другая женщина, у которой хватило бы храбрости ему угрожать.

Впервые в жизни его настигла любовь. Что ж, по крайней мере, сраженный этой напастью, он выбрал женщину, достойную поклонения.

Рейнло знал, что не стоит и мизинца Антонии, и все же с горечью сознавал: он до последнего вздоха будет помнить, как сжимал ее в объятиях.

— Вот уж не подозревал, что вы защитник добродетели, Рейнло, — язвительно заметил Бентон.

Рейнло презрительно вскинул брови, отчего Бентон тотчас ощетинился.

— Добродетели? Я намерен пристрелить вас за неумение одеваться и дурной вкус, старина.

Плечи Бентона окаменели, руки сжались в кулаки. Похоже, ему хотелось яростным ударом согнать надменное выражение с лица Рейнло.

— Это дело касается только моей дамы и меня.

Рейнло почувствовал, что задыхается — гнев сдавил ему горло. Маркиз с трудом подавил желание свернуть шею мерзавцу Бентону.

— Если в это дело замешана леди, надеюсь, вам хватит порядочности не упоминать ее имени.

Губы Бентона презрительно скривились. Охваченный яростью, Рейнло невольно изумился храбрости своего противника. Он ожидал, что жалкий хлюпик станет молить о пощаде, дрожа от страха."

"Бентон казался скорее разгневанным, чем испуганным. Возможно, увлекшись им, Антония поступила не столь уж безрассудно. Была ли тому виной ревность или злость, но на этот раз Бентон держался значительно увереннее и смелее, чем в Гайд-парке. Рейнло довольно усмехнулся. Храбрый противник был ему по душе. Пристрелив хныкающего труса, он едва ли погасил бы пылавший в сердце гнев.

Подошедшие секунданты в последний раз попытались добиться примирения. Рейнло не оставляло странное чувство отрешенности, он словно участвовал в нелепом спектакле и наблюдал за собой со стороны. Автоматически следуя протоколу, он отсчитал положенное число шагов и повернулся. Бентон сверлил его неприязненным взглядом, поднимая пистолет.

Нет, Антония не ошиблась в своем первом возлюбленном.

Рейнло коротко взглянул на небо, сознавая, что, возможно, видит его в последний раз. «Голубое, восхитительно голубое, как глаза Антонии».

Послышался громкий хлопок. Птицы с пронзительными криками вспорхнули с деревьев, и Рейнло ощутил, как бок обожгло болью. Он пошатнулся, пытаясь мысленно связать воедино все происходящее.

И внезапно понял, что Бентон подстрелил его.

Дьявольщина, он и не подозревал, что у мерзавца хватит на это духу.