Полночная страсть

— Антония? — заговорил он снова, безуспешно надеясь, что она не слышит в его голосе жалкую отчаянную мольбу, которая терзала его слух.

Но Антония молчала, вглядываясь в лицо Николаса, словно надеялась найти отгадку на мучивший ее вопрос. Наконец она ответила. Голос ее дрожал:

— Нет, я не жалею. Мне никогда еще не было так хорошо. — Губы ее изогнулись в горькой усмешке. — Неудивительно, что о тебе ходят легенды.

В глазах Николаса полыхнула ярость.

— Не принижай то, что произошло между нами.

Антония недоуменно нахмурилась, словно Рейнло говорил на чужом языке.

— Произошло лишь слияние двух тел, не более.

Николас обжег ее гневным взглядом.

— Не глупи, Антония. И не притворяйся, будто не почувствовала большего. Я хочу, чтобы ты осталась. Я…

Он внезапно осекся, смущенный собственной горячностью. Попытка выразить свои чувства словами опустошила его, лишив последних сил. Он ухватился за фразу, показавшуюся ему безопасной.

— Я желаю получить больше того, что ты успела мне дать."

"Губы Антонии сжались. От разочарования? От гнева или стыда? Николас не знал. Когда они лежали, сплетясь телами, ничто не разделяло их. Но стоило им заговорить, и между ними пролегла бездонная пропасть.

— Но я должна исчезнуть, а иначе разразится грандиозный скандал. Я не могу пойти на подобный риск. Из-за Касси. Из-за брата и мистера Демареста.

Женщинам редко удавалось смутить маркиза Рейнло, однако Антония снова и снова приводила его в замешательство. И на сей раз она озадачила его не на шутку. Николас знал: Антония желает его. Она подвергла опасности свою репутацию, явившись к нему в дом. Разумеется, этот поступок нельзя объяснить банальным капризом. И все же Антония решила покинуть его навсегда.

Николас мучительно пытался подобрать нужные слова, чтобы заставить ее передумать.

— А что, если ты беременна?

Антония недоверчиво изогнула бровь.

— Беременна? И что ты сможешь с этим поделать?

С каждым мгновением она все больше отдалялась от него. Николасу нестерпимо было думать об этом. Ему оставалось лишь открыть ей душу, позволить этой женщине посмеяться над его чувствами.

— Я смогу обеспечить ребенка.

— Я справлюсь сама, — непреклонно возразила Антония.

Ее голос звучал почти равнодушно, черт возьми.

— Не говори так! — воскликнул Рейнло.

При мысли о том, что он никогда больше не увидит Антонию, Рейнло едва сдерживал желание разнести в щепки всю мебель в спальне.

Антония вгляделась в лицо Николаса, словно с легкостью читала в его душе. У нее вырвался дрожащий вздох, похожий рыдание. Напрасно Рейнло заподозрил ее в бесчувственности.

— Чего ты от меня добиваешься? — произнесла она сдавленным голосом. — Чтобы я осталась в Лондоне и стала твоей содержанкой?

— Да.

Он знал, что это невозможно.