Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Такое бывает лишь во сне, и это, разумеется, было сном, ведь в объятиях Марселя извивалась Франческа, восхитительно бесстыдная, истомившаяся по любви и напрочь позабывшая о белокурых маршалах. Она стонала, как пела, в черных глубинах глаз цвело счастье, и Марсель не жалел сил, ублажая свою мечту, пока под дверью не заскребся Котик.

Он, несомненно, тоже снился, но очень громко. Любить мечту под непрерывный нарастающий скулеж становилось тяжело. Марсель оторвался от томно изогнувшейся красавицы, поднялся и тут же сел, так как пол вместе с брошенной на него овечьей шкурой самым безобразным образом покачнулся.

– Ну и сон, – сказал Марсель. – Чужие невесты, чужое пьянство, и только собака своя."

"Котик продолжал настаивать, Валме собрался с силами и предпринял вторую попытку, на сей раз успешную. Теперь ему снилась еще и головная боль, не сильная, но противная. Виконт потер виски, оглянулся на постель, которая оказалась пустой, и впустил Котика; тот вошел, но как-то странно, при опущенном остатке хвоста и прижатых ушах. Тихо и жалобно ворча, пес делал короткие боковые шаги на прямых, напряженных лапах и при этом не сводил немигающего взгляда с покинутой кровати. Бедняга напоминал распорядителя урготской мистерии, но Валме предпочел бы Елену в платье Элкимены. Решив, что он проснулся, Марсель постарался припомнить, когда разделся, память упрямо настаивала на том, что все, кроме мундира и сапог, с кавалера сняла девица, до того, как превратилась во Франческу. Отчего-то стало холодно и до невозможности захотелось шадди, причем сладкого. Виконт покосился на так и ворчащего в шаге от двери волкодава и решил растолкать трактирщика, а пока готовится шадди, написать пару строк в Ургот.

– Не надо, – сказала Елена. Она была одета для «гальтарской» мистерии – туника, высокий парик, длинные серьги. – Останься со мной. Ты ведь хочешь… Я знаю, я слышу, чего ты хочешь.

Уйти от зовущей дамы тяжело, даже если ты одет, но урготская наследница отре́зала Марселя от штанов и рубахи, а пойти в обход было недостойно воспитанного кавалера. В конце концов, Алва хотел, чтобы они поженились, а сны есть отражения наших мыслей. Франческа исчезла, чтобы появилась Елена в розовой тунике, то есть уже без нее. Поцелуй, полуулыбка, изящные руки медленно поднимаются, снимая головной обруч, ничем более не сдерживаемая черная с просинью волна захлестывает плечи, окутывая девушку чуть ли не до колен. Черная?! У Елены русые волосы, не достающие и до пояса. Ах ты ж…

– Птице-рыбо-дура! – Валме схватил «Елену» за основание косы.