Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Она рассказывала и будто вновь тонула в жадной холодной грязи, вновь металась от тупика к тупику, вновь понимала, что выхода отсюда нет, вновь уже навсегда теряла Циллу… Если б только дочка продолжала где-то плясать и дразниться, пусть и без тени, зачем ей тень? Малышка не понимала, что мертва, как не понимала своего безобразия, а так выросла бы, взглянула в зеркало, и вот где была бы погибель!

– Сужающиеся проходы, – произнес маркраф. – Как в песне об удачливом Ульрихе.

– Герцог Эпинэ тоже видел стены, которые не отпускают. – Селина так и сидела над блюдом ягод. – Мне рассказывала Айрис Окделл. Герцог Эпинэ очень сильно болел. Он бредил, и ему казалось, что он заблудился в агарисском аббатстве и никак не может выйти. Когда герцог Эпинэ пришел в себя, он все забыл, но те, кто его лечил, запомнили и ему рассказали.

– Откуда они это узнали? – спросил маркграф.

– Кто они? – пошел дальше Савиньяк.

Селина вздохнула.

– Ты не любишь ежевику? – рыкнул Хайнрих. – Сейчас принесут сливок.

– Я люблю. – Селина взяла верхнюю ягодку. – Благодарю, ваше величество… Ваше величество, я хочу просить у вас помощи. Если убийца ее величества в Гаунау, не укрывайте его, это неправильно.

– Еще бы! – Королище стянул с пальца кольцо, которому до браслета оставалось совсем немного. – Это тебе, горностайка. Мой залог.

Селина спокойно приняла кольцо и посмотрела на маршала, но ответил бергер:

– Когда тебе принесут голову убийцы, залог нужно будет вернуть.

– Да, ваше величество, – подтвердила Селина, – я верну.

– Вот ведь, – умилился гаунау, чем-то напомнив Зою, – не то что некоторые… Так о чем мы там?

– О видении герцога Эпинэ, – подсказал Савиньяк, попивая вино.

– Я больше ничего не знаю. Герцог Эпинэ провожал нас в Надор, мы ехали в карете, а они с Айрис Окделл были верхом. Когда Айрис показывала мне Надор, она вспомнила про стены, которые не отпускают, и мы заговорили о другом.

– Должен добавить, – негромко подхватил Савиньяк, – что очень похожее место видел во сне и герцог Алва. Это произвело на него столь неприятное впечатление, что Алва немедленно выехал в Олларию и прибыл к Октавианским празднествам. Сударыня, вы что-то хотите добавить?"

"– Да! – выдохнула Луиза, глядя не на Проэмперадора, а на гаунау, у которого в Олларии не осталось матери. – Да… И как только я сразу не сообразила, я же видела эту зелень! В первый день Октавианских погромов… По дороге в церковь я напоролась на толпу, гнавшую четверых. Кто они были, не знаю, но самый старый выбился из сил и упал. Один, рыжий, высокий, его не бросил, и тут… Я не спала и не бредила, только все стало как в зеленом меду. Ворона летела, а казалось, что плывет, юбки и волосы тоже колыхались, будто в воде, но медленней.