Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

– Возьмите ее!

– Нет… С тобой… Только ты. Вместе везде. И здесь.

Четверо, двое и огонь… Она права. Вместе хоть бы и в Закат!

– Я больше… не могу.

– За мной! Живо.

Схватить за руку, дернуть на себя, потащить к калитке. Мужчины, солдаты, его южане, то ли шарахаются, то ли расступаются, они понимают, они первыми не пойдут, они не отберут у Монсеньора ее. Даже прикажи он сто раз.

– Скорее… Трудно…

Вот она, стена, ветки над головой, по ним уже вовсю скачут огоньки-морискиллы. Калитка – черный провал, но до него еще надо добраться, огненные зигзаги расползаются по стене, смерть машет перед глазами багровым с золотом веером, и жара́, невыносимая, жуткая. Нет, здесь не пройти.

– Я с тобой… Мы вместе.

Обвивающие шею руки, черная прядь, потрескавшиеся губы.

– Вместе! Навсегда…

Шаг в огонь, в жар, – в прохладу, в зеленоватый туман, в жизнь. Легкость касаний, дождь на губах, дальний плеск. Это пламя зови судьбою, эти тропы пройдем с тобою, аметисты янтарь укроют, и не пеплу спорить с волною… Треск, словно парус лопнул, в прореху рвется рыжее щупальце.

– Прочь! Не твое…

Плач воды, запах лилий, отдых на покрытых росой травах, должна же у водопада расти трава.

– Целый!

– Слава Создателю!

– Монсеньор!

– Выбрался. Раздери его кошки!

– Уж и не ждали…

– Надэится нада да канца!

– Истинно так…

Закопченные, обожженные, родные, сразу и не разобрать кто. Разве что потрясающего саблей великана ни с кем не спутаешь. Значит, рядом господин посол… Ветер бросает в лицо пригоршню пепла, вынуждая чихнуть, закашляться, окончательно очнуться.

Здесь тоже горит, но пожар не такой уж и сильный, не сравнить. И дышать можно.

– Что раненые?

– Ничего так… Живы.

– Все?

– …Д-да.

Показалось или мешкают с ответом? Смотрят в огонь, будто ждут. Кого, ведь он шел последним?

– Упокой их Создатель…

Это Гашон, он всегда был набожен.

– Уже не выйдут. – И этот усталый обгорелый вояка – тот самый Бурраз?! – Дерево.

Да, дерево. Чудовищный склоненный факел, и склонился он перед калиткой, но ведь живых там не оставалось, здесь все! Шестеро кагетов, раненые с Жильбером, стражники и южане… Четверо из восьми?!

– Не понимаю. Я же был последним…

– Потом будешь думать. Вместе будем. – Некогда роскошный казарон простецки утирается рукавом. – На улице не стреляют. Почему?

– Пожар… – Лучше думать, что пожар и защитники баррикады просто ушли. – Вам опять первыми. Ребята, раненых поднимайте!

– Монсеньор…

– Что?

– Адъютанта вашего как? Берем…

– Он умэрал, – объясняет великан-кагет. – Я смотрэл. Это так.

«Это так…» Вот и все, капитан Сэц-Ариж, мальчишка, сжегший Сэ и прощенный Олларией. Если и были у тебя грехи, сегодня они сгорели.

– Так как? Брать?

– Здесь остался не только Сэц-Ариж, пусть все они придут… в Рассвет вместе.