Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

– Не выпускай его! Тут Зоя.

– Мама, мы к Зое…

Наверное, она окончательно отупела, потому что продолжала выговаривать Сэль за кота, когда та уже втащила в комнату настоящего маршала. За руку втащила!

– Зоя, – доченька на мать даже не глянула, – это граф Савиньяк. Я держу его, чтобы он не уснул. Ему надо с тобой поговорить. С папенькой тоже, но сначала с тобой.

– А ничего так! – Зоя быстро одернула камзол и уставилась на явившегося при полном параде Проэмперадора. – Граф, значит? Ему не понравится, но я попробую… А не выйдет, так и без благословения обойдетесь. Главное – это любовь, дорогие мои…

– Зоя, ты не поняла!

– А чего понимать? И тянуть тоже нечего! Любить – так любить и не бояться своей любви! Чтоб каждый день, каждый миг у вас как последний был, а всех, кто мешает, – к зубаньей матери! Родню, деньги, титулы, сплетни, возню всякую… Есть только вы и ваша любовь! Ясно?

– Капитан Гастаки, – Савиньяк не выпустил руку Селины, ну так он и веревку б не выпустил, если бы на крышу лез, – вы несколько заблуждаетесь на наш счет. Я искал вас, потому что вы требовали спасти Олларию. Вы можете сказать, что для этого нужно? И знаете ли вы, что там сегодня произошло?

– Ох! – Лицо Зои стало грустным и помятым. – Теперь не знаю… Теперь уже ничего. Не так все! Совсем не так…

4

Колонна потихоньку протискивалась узким проездом от парка до Радужной площади, откуда и начиналась Небесная Благодать. Начало пути и самая тревожная его часть… Робер делал вид, что все отлично, и ждал неприятностей. Обошлось – никто не напал, никто не застрял, не потерял колесо, лошади не взбесились и не устроили завал из повозок.

– Удивительное чувство, – мягко и чуть ли не растерянно сказал ехавший рядом Левий. – Проповедовать о бегущих скверны и прелестей Врага и увидеть воочию то, что иными словами не назвать…

– Значит, такое уже бывало?"

"– Что вы сказали? – Левий даже в седле не оставил своей привычки трогать голубя. – Воистину, устами невинными глаголет очевидность. Подобное несомненно случалось, но уцелевшие оставляли потомкам молитвы и предания, а не хроники. Беда же – что снег: выпадает всякий раз заново, и всякий раз приходится прокладывать в нем тропы, чтобы к лету они растаяли. И мы свою дорогу проложим, не правда ли?

– Я об этом не думал.

– Правильно, вы это делали и делаете сейчас. Что ж, каждому свое, проеду-ка я вдоль колонны. Некоторых это успокоит, хотя я, увы, не водопад и не армия.

– Ваше высокопреосвященство, будьте осторожны!

– Взаимно.

Исчезает в ночи хрупкий беловолосый всадник. Уходят назад темные, без единого огонька в окнах дома… Хотя нет, вот отворилась одна дверь, и несколько человек, прилично нагруженных, после короткого разговора с церковниками вливаются в колонну.