Владычный полк

А где твой короб? Ты же вроде офеней был?

– Вот давай за прошлое выпьем и больше вспоминать о нем не будем.

Они выпили яблочного сидра из кружек и принялись за щи.

Когда подкрепились немного, Прохор Захарович сказал:

– Я ведь, когда ты ушел внезапно, почувствовал, что не насовсем, что вернешься. Мое предложение в силе остается. Небось за тем и пришел? – И хитро улыбнулся.

– Да, – не стал лукавить Андрей.

– Вот и славно. Зря год потерял, мог бы себе избу купить за это время.

– Какие мои года, успею!

– Это ты зря. Годы пролетят – не заметишь, по себе знаю. Давай выпьем за твою новую жизнь.

Они чокнулись кружками, выпили. Андрей взялся за крылышко курицы.

– А невесту мы тебе в Твери найдем.

Андрей едва не поперхнулся. Да что все его женить хотят? При его нынешнем образе жизни какая семья? Ни кола ни двора – риск сплошной. Стабильной работы и дохода нет – какой из него глава семьи? А дети пойдут? И угла своего нет.

– Знаю, знаю, о чем думаешь! Угла своего нет, дела нет – не до семьи. Правильно думаешь, в нужном направлении. Сейчас, конечно, не сезон – ни на санях, ни на корабле, месячишко погодить придется. У меня поживешь. Дом просторный, места хватит. А там видно будет, куда тебя пристроить.

Больше они деловых разговоров не вели. Прохор Захарович о Новгороде расспрашивал, о своей семье рассказывал.

– Кромешники-то не беспокоят? – спросил Андрей.

Хозяин помрачнел – как туча на лицо набежала.

– Меня-то нет, а некоторые сгинули. Добро растащили. И не только бояре, люди видные, но и купцы.

Прохор наклонился к Андрею и прошептал:

– Оно правильно, – одобрил Андрей. – До Новгорода эта зараза не докатилась пока, но чую, и там будет.

Опричников боялись, а упоминание о Малюте Скуратове и вовсе приводило в ужас. Вообще-то звали его Малютой за малый рост, на самом деле он был Григорий Лукьянович Скуратов-Бельский. Впервые он был упомянут в документах в 1567 году как сотник одного из полков. Карьере его способствовала опричнина. Был он крайне жесток, изобретателен в пытках, и сами опричники называли его «каменное сердце». Единственным достоинством его была собачья верность хозяину – Иоанну, и еще исполнительность. Хозяина он понимал с полуслова, с намека. Именно Скуратовым было создано своего рода политическое сыскное ведомство, переросшее в дальнейшем в «Приказ тайных дел» Алексея Михайловича. После смерти Малюты 1 января 1573 года его возглавил племянник Бельского, Богдан.

Палач Скуратов был редкостный. В подчинении его были десятки и сотни опричников, он сам любил попытать, казнить. Когда 25 июня 1570 года на Красную площадь для казни вывели 300 человек, Малюта не отказал себе в удовольствии начать казнь, отрезав для куража ухо у Ивана Висковатого, бывшего дьяка Посольского приказа.