30 закатов, чтобы полюбить тебя

Я услышал всхлип на другом конце линии. Мне очень хотелось повесить трубку и закончить этот разговор. Но потом она позвонит снова, и у этой истории никогда не будет конца.

– Как ты вообще можешь говорить такое? – сказала она, плача. – Мы тебя заставили! А что бы ты тогда делал?

– Успокойся, мама, – попросил я, пытаясь примириться с ней, но внутри мне хотелось рвать и метать. – Просто прошу тебя дать мне немного личного пространства, которое, как ты знаешь, мне очень нужно.

– Все перевернулось с ног на голову, а ты уезжаешь на месяц. Ты оставляешь все на полпути…

– Я ничего не оставил на полпути. Я сделал то, что будет лучше для себя и для нее."

"– И каким образом это лучше?! – воскликнула она, теряя самообладание. – Лучше всего для нее – быть с тобой, в твоем доме.

– Ты не можешь вмешиваться в мою жизнь, – я не собирался снова заводить этот разговор. – Мама, прости, но я тебе этого не позволю. Вот вернусь первого сентября в Лондон, и тогда мы сможем все сесть за стол, высказаться и договориться обо всем, что вам будет угодно. А сейчас, если ты меня извинишь, у меня есть дела.

На этом я повесил трубку и выключил телефон. Я никогда никому не позволял указывать мне, что делать. Никогда не делал того, чего не хотел бы делать, тем более в интересах других людей… До сих пор, конечно.

Остаток дня я провел на море. Нейт не захотел идти со мной. С тех пор, как он рассказал мне о Мэгги, парень заперся у себя в номере и не хотел ни с кем разговаривать и никого видеть. Я подумал о Малькольме, нашем друге, ему удавалось подбадривать людей куда лучше… У меня же это получалось ужасно.

Я занимался серфингом до захода солнца, а когда вернулся в комнату, решил написать Никки.

В отличие от большинства парней, мне было не свойственно поддерживать диалог с помощью сообщений, но с ней у меня не оставалось другого выбора. В глубине души с ней мне было совсем не скучно, такое общение мне даже нравилось.

Когда это происходило с другими девушками, было иначе. Со временем они становились требовательными, а я считал себя довольно независимым человеком. Порой доходило до такой степени, что мне приходилось объяснять, почему я не ответил на сообщение сразу, почему не пожелал доброго утра или спокойной ночи.

А с Николь… я чувствовал необходимость услышать о ней, несмотря на то, что после нашей последней встречи я вернулся домой расстроенным. Какая-то часть меня была недовольна тем, что она уехала сразу после нашей близости. Я бы никогда в этом не признался, но, черт возьми, я скучал по возможности застать ее врасплох или по осознанию того, что мы находимся в пяти минутах езды на мотоцикле друг от друга.

Я прочитал свое последнее сообщение и, не сумев сдержаться, закатил глаза.