Полюса притяжения

Не отражает. Принимает.

Она уходит. Но не отпускает.

Расстояние растягивает связывающую их нить притяжения, но не разрывает.

Рагнарин стоит, словно примерзший к тротуару. Слушает, как гулкими ударами, выбивая ребра, отходит сердце. И понимает, что ни хрена в его жизни уже не будет прежним.

Ее метания по квартире со стороны, вероятно, выглядят лихорадочно. Разбросав в прихожей обувь, она несется в гостиную. Сваливает на диван пальто. Кофточку стягивает по пути в ванную. Накрывает плечи банным халатом, машинально стягивает полы, переплетает пояс. Умыв лицо горячей водой, оборачивает полотенцем волосы. Вернувшись в гостиную, дает себе двухсекундную передышку.

Набирает отца по видеосвязи.

Он оглядывает ее внимательнее, чем обычно, прежде чем Яна успевает с выверенно-медленными интонациями пояснить, что, ощутив сезонную слабость, долго принимала ванну.

Мехмед недовольно поджимает губы, но, к облегчению дочери, покровительственно принимает ее объяснения.

— Что-то случилось, папа? Почему ты звонишь так поздно? У вас же все хорошо? Как здоровье? С мамой все в порядке? С тобой? — разговаривая на турецком, впервые чувствует себя кем-то другим.

Даже голос наполнен какими-то неосознанными подобострастными нотками. Льстит отцовской гордости. Пытается угодить поведением.

Для этой турецкой девочки Рагнарин чужой, далекий и недосягаемый. Нереальный.

— Что за вопросы, дочка? Аллах, Аллах! Я что, не могу позвонить своему ребенку? — прищелкивает языком Мехмед, но, видя ее беспокойство, значительно добреет. — После ужина пришлось возвращаться в пекарню. Сломались сразу две печи. Провозился с рабочими несколько часов. Пришел домой, сердце растревожилось. Думаю, дай позвоню дочке, узнаю, все ли у нее хорошо?

— Ах, как прискорбно, отец! Пусть Аллах помогает.

— Спасибо, дочка. Уже все починили.

— В кухне хлопочет, ты же ее знаешь… Закрытие сезона гранатового варенья, — усмехается отец.

— Ну, да… Пусть Аллах помогает.

— Раз у тебя все хорошо, не буду задерживать. Отдыхай. Помни, что на тебе большая ответственность, мое доверие и все надежды.

Последние фразы она знает наизусть с детства. Слышала их миллионы раз. Но именно в этот момент они — будто выстрел в голову.

— Да… Доброй ночи, папа.

— Сладких снов, дочка.

Войдя в квартиру, Рагнарин направляется сразу в кабинет. С гулким грохотом бросает на стеклянную поверхность письменного стола ключи. Достает из нагрудного кармана телефон. Медлит, взвешивая его на ладони, прежде чем опустить на столешницу.

Снимает пиджак. Аккуратно вешает его на спинку кресла. Вздыхая, растирает ладонями лицо.

Пересекает кабинет. Замирая у высокого арочного окна, трогает пальцами черную металлоконструкцию. Упираясь, перекладывает на ладонь практически весь свой вес.