Полюса притяжения

Рагнарина не сдвинуть ни на сантиметр.

— Обалдел. Хотелось их… так же в клочья. С огоньком.

Смесь гнева, смущения и безудержного сексуального волнения раскаляют ее кожу докрасна. Этот внешний и внутренний жар удушает. Буквально взрывает.

Денис раскладывает ее руки по сторонам. Приковывает пальцами к прохладной столешнице, будто наручниками. Склоняясь, жадно впивается губами в шею. Жестко всасывая тонкую кожу, оставляя после себя болезненные и влажные следы. Толкается напряженным пахом в раскрытые бедра Яны.

Ее тело парализует сладкой волной удовольствия, и следом же накрывает трепетной дрожью. Шквал эмоций выталкивает из глаз слезы изумления. Так тосковала по нему, так скучала по его прикосновениям… Грудь рассекают жгучие и тягучие судороги. Сминает и распирает ощущениями. Все ее тело кричит, умоляя, чтобы он продолжал. Но от такого мощного наплыва чувств становится страшно. Выдержит ли… Кажется, сердце остановится раньше, чем сделает следующий вдох.

— Пожалуйста, отпусти… — звучит Янка уже очень слабо. Буквально вышептывает, окрашивая совсем не теми интонациями, которые положены этому слову: — Пусти, Денис…

— Давай так, котенок, — его собственный голос будто ему не принадлежит. Низкий и хриплый, въедливый, порочный и… опасный — для них обоих. — Сейчас я проверю. Если ты не потекла, отпущу.

Яна с судорожным вздохом затихает. Жмурясь, пораженно стонет. Выдает себя с головой. Конечно же, нет нужды проверять, Денис уже знает, что она мокрая. Сама Янка принимает проигрыш красноречиво и, как всегда, немного агрессивно. Когда он к ней в очередной раз наклоняется, цепляется подрагивающими губами за его щетину и, поддаваясь порыву, кусает за подбородок.

— Аккуратнее, котенок. Доиграешься, — рыком выдыхает Северный.

Она ведь теперь только этого и добивается. Умирать — так с музыкой!

— Что же ты сделаешь? Давай! На максимум, Денисочка. Больнее уже не будет. Просто… Прекрати уже это. Не могу я отдельно от тебя, — выпаливает почти со слезами. — Не могу! Не отрывай.

Фитиль. Горючая смесь. Спичка. Приток воздуха.

Нутро заливает огненной лавой. Сознание плывет. Уходит в закат.

— На максимум хочешь? Знаешь, о чем просишь? Выдержишь?

У Яны не находится сил, чтобы еще как-то поощрить или, что возможно более разумно, испугаться. Она просто знает: если Денис к ней прямо сейчас не прикоснется, попросту умрет.

Шумно и громко вдохнув, жадно вбирает в себя его запах.

— Янка… — выдыхает он. — Я никого не тр*хал. После тебя.

Зачем он так это говорит? Эта информация в копилку ее потерянной любви очень-очень важная. Но, черт возьми, режет и царапают формулировка и призрачное предположение того, что могло быть иначе. Именно поэтому, корчась от боли, она заявляет ему с тем же расчетом:

— Я тоже никого не тр*хала.