(не) полюби дьявола

Для нее это признание, прозвучавшее из его уст, было как пощечина. В груди появилась неприятная тяжесть.

Зачем он говорит мне об этом? Зачем?! А чего я хотела, глупая? Чего? Я же знала, какой он с самого начала!

— Ясно, — Виктория выдавила из себя легкую улыбку, пытаясь не растерять остатки самообладания. — Она заливала вам в глотку спиртное? Или была настолько некрасива, что вы решили напиться?

Тори прикусила губу.

Я хоть раз в жизни могу сдержаться?

— Нет и нет. Это поистине мое желание, — он вопросительно выгнул бровь. — А вас это смущает?

— Ни чуть. Мне все равно. Это ваша жизнь, — беззаботно ответила девушка и продолжила трапезу.

Лицо Ханта стало каменным. Он не сводил с нее взгляда.

А где же ее истерика? Почему она не говорит мне, какой я дикарь? Почему не говорит, что я извращенец? Почему она вообще ведет себя так, словно ничего не произошло?!

— Все правильно. Это моя жизнь.

Виктория отложила в сторону столовые приборы. Аппетит пропал абсолютно.

Сейчас ей хотелось только одного. Расплакаться. От того, какая же она все-таки дура, что поверила в то, что Дэймон на самом деле другой. Не такой. Что он лучше. Что может стать лучше.

— Спасибо, — улыбнулась она и приподнялась, чтобы выйти из-за стола.

— Сядь, — прогремел Дэймон. Он был неприятно удивлен ее поведением, как, впрочем, был уверен, что и его поведение ей не пришлось по душе.

Тори иронично усмехнулась и встала из-за стола, словно и не слышала его приказа. А потом гордым шагом направилась к двери.

Рычание, раздавшееся за спиной, позволило понять, что Ханту не понравилось ее неповиновение.

Она открыла дверь, но мужская рука захлопнула ее обратно.

— Я сказал сядь на место.

Виктория обернулась. В голубых глазах читалась ярость.

— Хотите кем-нибудь командовать, Ваша Светлость, заведите себе собаку! Или возвращайтесь к своей брюнетке, с которой вы провели ночь!

Значит, ей не все равно.

Она опять повернулась к двери и дернула за ручку. Но мужская рука не позволила двери распахнуться.

— Чего вы хотите от меня?! — закричала Тори, чувствуя, как слезы застлали глаза.

— А что ты хочешь от меня?! — Дэй взял ее за руку и резко развернул, прижав спиной к двери. — Зачем ты позволила мне сделать это с тобой?!

И Виктория разрыдалась. Дэймон не мог спокойно смотреть на это, хотя обычно женские слезы оставляли его равнодушным.

— Потому что я хотела! Хотела! — маленькие ладошки били его по мощной груди. В ее голосе слышалась боль. — Хотела тебя!

Дэймон призвал на помощь все свое самообладание, чтобы не осушить эти слезы поцелуями.

— Я не тот, кто тебе нужен, Тори. Не тот. Ты нежная, милая… А я не умею быть таким. Не умею, — он смотрел в ее заплаканные глаза и видел в них боль.

— Ты не можешь знать, какая я… — всхлипывая, ответила она.