(не) полюби дьявола

Виктория не знала, как избежать этого разговора и расспросов, чтобы Дэймон опять не вышел из себя. И тут, до ее сознания донеслось то, о чем они абсолютно забыли!

Ее крик был таким громким, что герцог мгновенно вскочил.

— Я забыла на балу свою компаньонку!

В экипаже повисло молчание. Потом смешок. Потом ещё один.

И экипаж заполнился мужским и женским хохотом.

— Я серьезно! — сквозь смех сказала девушка. — Нам надо вернуться.

— Виконтесса спала. Возможно, стоит дать ей еще немного времени для отдыха? Мы можем забрать ее, когда в следующий раз поедем к графине Дэйли на бал. Я уверен, что мы найдем ее на том же стуле и спящую.

— Дэймон! Так нельзя!

— Я пошлю за ней человека, он ее заберет. Не переживай.

Экипаж остановился перед домом.

— Почему отчасти? — спросила Виктория, отвечая вопросом на вопрос.

А она достойный противник.

В полном молчании они вошли в дом. Никто никому так и не ответил.

Виктория направилась к лестнице, а Дэймон к кабинету.

Пройдя несколько шагов, он остановился. Стоило ему расстаться с ней, как в душе появилась пустота, а затем вернулась злость.

С кем она целовалась, черт возьми?! И какого черта она это делала?!

— Что? — девушка остановилась на середине лестницы. Ей хотелось побыть одной. Разобраться со своими чувствами.

— Вы умеете играть в шахматы или в карты?

— Может сыграем? Победитель имеет право задавать любой вопрос. Проигравший отвечает.

Тори на мгновение задумалась.

Это мой шанс узнать, что он скрывает. Возможно, мне все-таки удастся найти у него сердце…

Виктория спустилась с лестницы и подошла к Дэймону. Только сейчас, встретившись с ним лицом к лицу при свете, она пришла в ужас.

Губа мужчины была разбита. Бровь тоже. На скуле ссадина.

— Это твоя вина. Поэтому ты и будешь меня лечить, — усмехнулся Хант и потянул ее за собой.

— Это вина твоего буйного нрава, а не моя.

— Скажи спасибо, что твой воздыхатель еще жив.

— Ты же целуешь, кого захочешь. Вот и я имею такое право. И я не набрасывалась на твою любовницу.

Значит, я был прав. Моя милая Тори отплатила мне той же монетой за поцелуй с Джиной.

Почему-то эта мысль его не разозлила. То, что она ревнует его, пришлось ему по душе. Но, черт возьми, он не позволит никому целовать эти губы. Никому.

В душе никто не хочет слышать правду, особенно, если она бьёт в точку. Мы иногда говорим правду, потому что по-другому нельзя. Мы говорим правду вслух, потому что сами хотим её услышать… Мы говорим правду, потому что не можем удержаться. А иногда мы говорим правду, потому что просто должны…

Дэймон сидел на краю своего стола, пока Тори обрабатывала ему раны.

— Сейчас будет больно, — предупредила девушка, приложив смоченный в спиртовой настойке бинт.

Она была так близко.