Полина Сергеевна

Я не представляю, как выглядит нанаец. Он где живет? Я не знаю, хорошо это или плохо. Наверное, хорошо, но воняет мужской трусостью.

Ему справедливо заметили, что тридцатилетним ребенком не очень-то поруководишь.

— У кого не получается, а у меня!.. Я Сеньку держу — во! — показал Олег Арсеньевич кулак.

Он был именинником, ему не стали возражать, хотя все знали печальную историю ранней Сенькиной женитьбы.

— Олег, — попеняла Полина Сергеевна позже, через несколько дней, когда алкогольная интоксикация и угрызения совести покинули мужа, — с возрастом у тебя в речах появляется сентиментальный пафос и, извини, чванливое бахвальство.

Олег Арсеньевич ответил после паузы и с хмурой тоской:

— Полинька! Если бы ты знала, сколько раз мне приходилось уступать ничтожествам, выполнять их распоряжения, потом они про свои распоряжения забывали и требовали отчета по несуществующим приказам. Могу я раз в год…

— Можешь! Обязательно можешь! Даже обязан!

— Ты у меня самая лучшая.

— Просто я тебя люблю.

То, чего долго ждешь, все равно происходит неожиданно. И твое «наконец-то» звучит как полный синоним «неужели?»."

"Они ужинали. Бабушка жаловалась на внука, призывала отца и дедушку повлиять на Эмку, который постоянно все терял: тетради, учебники, варежки, спортивную форму, а уж ручек, фломастеров и карандашей — без счета посеял.

— Будем штрафовать, — предложил дедушка. — Или наказывать щелбанами. За потерянную ручку — один щелбан, за варежку — три.

— Я с вами серьезно разговариваю! — возмутилась Полина Сергеевна. — Сенька, что ты молчишь?

— Я не молчу, я сейчас скажу. Эмка, как ты относишься к тому, что мы с Лейкой поженимся?

Полина Сергеевна уронила вилку, Олег Арсеньевич подавился куском хлеба. Эмка нисколько не удивился.

— А тогда я поженюсь на Тайке, ладно?

— Не ладно! Во-первых, ты еще маленький, а во-вторых, Тайка станет твоей сестрой, а на сестрах не женятся. Мама, папа?

— Наконец-то! — хрипло прокашлялся Олег Арсеньевич.

— Неужели? — радостно улыбнулась Полина Сергеевна.

Сеня и Лея пышной свадьбы устраивать не захотели. На регистрации присутствовали только родители и дети. Полина Сергеевна и Ольга Владимировна не могли сдержать слез. Глядя на бабушек, захлюпала носом и Тайка. Эмка знал, что событие радостное, но раз все плачут, остаться в стороне не мог, и его голос, конечно, должен был быть самым громким. Он зарыдал натужно и притворно. Накануне он видел в кино голосящую женщину, бабушка объяснила про плакальщиц, которые были раньше на Руси.

— Ой-ё-ё-ёй! — вопил Эмка. — На кого ж ты нас покинул?

Лея и Сенька стояли к ним спиной у стола регистратора. Лея испуганно оглянулась, у Сеньки от смеха задрожали плечи.

— Что это они? — оторопела регистратор.

— Не обращайте внимания, — ответил Сеня.