Полет Стрижа

 — Всю ночь в карты резались на дежурстве, а теперь смаривает…

Но рюмку он глотнул исправно, как какой-то отлаженный, хорошо работающий автомат.

— Пойду я, пожалуй. — Иван стал выбираться из-за стола, шумно, с грохотом мебели, со звоном посуды. —

Завтра на рыбалку хочу сходить. Слушай, Толян, а может, и ты со мной? Пораньше за тобой зайду, одену как надо и айда на лед. Волгу проведаешь, отдохнешь на природе.

Глаза у Стрижа заблестели.

— А что, это, пожалуй, идея. Когда ты выспишься-то?

— Ну, как высплюсь, так и высплюсь. Часов в семь жди.

— Он раньше десяти не встает, — сообщила Ленка, продолжая дымить сигаретой.

— Ладно, годится.

Стоя в прихожей, они долго хлопали друг друга по плечам, говорили какие-то необязательные слова.

— Слушай, — перейдя на шепот и косясь в сторону оставшейся в зале хозяйки, спросил Стриж. — Ты не обидишься, если я с ней, ну, того…

— Я же тебе сказал… — начал Ванька своим звучным баском.

— Тс-с!.. Тихо ты! — шепотом выругал его Анатолий. — Ну, ладно, не обижайся потом.

— Скажешь тоже!

Перейдя дорогу, Иван привычным движением сунул руку через забор и отодвинул деревянную задвижку, которой мать на ночь закрывала калитку. Сделав три шага вперед он остановился и вполголоса позвал собаку:

«Мухтар». В эту же секунду что-то очень легкое скользнуло по его лицу, Крот услышал за спиной шорох, хотел оглянуться, но тут резкая боль сдавила горло, пережимая дыхание и ток крови. Он захрипел, попытался схватить удавку рукой, но прямо перед ним появилась чья-то черная фигура и холодное лезвие ножа, скользнув по ребру, плотно вошло в тело, остановив его большое сердце.

6

Ленка все так же сидела за столом, докуривая свою длиннющую сигарету. Перед нею снова стояла полная рюмка. Стриж поморщился, подошел к окну, открыл форточку. Потом сел рядом, обнял за талию.

— Ну, брось хандрить. Задел невольно больную тему?

Лена только кивнула головой.

— А я тебя, кажется, помню, — сказал Стриж, чтобы хоть как-то отвлечь девушку. — Такая маленькая худющая пигалица с двумя косичками в голубом платьишке. Ты все отца встречала, когда он на обед приезжал.

Ленка засмеялась, глаза у нее снова заблестели.

— О, эти голубые платья! У меня мать обожает голубой цвет, вот и порхала я все детство этаким голубым мотыльком.

Она говорила вроде бы смеясь, только сквозь смех проступала какая-то горечь. Потом встала, вытащила из книжного шкафа альбом с фотографиями, открыла его.

— Вот такую ты меня видел?

— Точно, — подтвердил Стриж, разглядывая фотоснимки.

— Непохожа? — спросила она.

— Не-а, — признался Анатолий."

"В детстве она была просто гадким утенком: худенькая, невзрачная. С годами менялась, но не сильно. И только на цветных курортных фотографиях она была уже такой, как сейчас, с неуловимым шармом роковой женщины.