Полет над гнездом индюшки

– Ее накалывают парии, человеку, который ворует у своих, а это считается в уголовном мире самым страшным грехом, но даже с крысой можно выжить на зоне, хотя я, честно говоря, не понял, каким образом остался жив тот, у кого изображена еще и плетка! По идее, его должны были сразу замочить!

– Почему?

– Крыса с плеткой – это крысятник-стукач, даже самый последний петух имеет право плюнуть в него."

"Я схватила Никиту за руку.

– Пожалуйста, скажите мне его имя.

– Чье?

– Вашего клиента, который переделывал тату.

Лебедев вынул сигареты.

– Я его не знаю.

– Как? Вы же записываете фамилию?

– Зачем?

– Ну, для отчетности.

– Выдаю чек, и все, иногда, правда, люди сами представляются, называют, как правило, только имя. Мне легче общаться с клиентом, если знаю, как его зовут. Но когда человек предпочитает остаться инкогнито – это его право. Впрочем, некоторые, сделав одну татушку, приходят через некоторое время за другой, кое с кем мы стали приятелями, но этот мужчина не из их числа.

– Мне очень, очень надо его найти!

– Почему? – спокойно спросил Никита.

В салоне стояла жара, пахло чем-то едким, наверное, краской, и у меня начала кружиться голова.

– Понимаете, я давно живу одна, без мужа… А этот человек так на меня смотрел! Он жутко сексуальный, мечтаю найти его! Понимаете? Прямо по ночам снится! Думаю, мой супруг ему и в подметки не годился. Время уходит, старость подбирается… Очень хочу его найти! Заплачу вам, только назовите его фамилию!

– Да не надо денег! Я не знаю парня!

– Ладно, – пробормотала я, вставая, – делать нечего, до свидания, наверное, вы правы, возраст для тату уже не тот.

На улице стало совсем душно, над Москвой висело липкое, плотное марево, прохожие разделись почти догола. Мужчины сняли рубашки, большинство влезло в шорты, девушки и молодые женщины нацепили нечто напоминающее носовые платки, даже пожилые матроны надели сарафаны. Я села в «Пежо» и чуть не задохнулась: машина стояла на самом солнце, и теперь на сиденье можно печь пироги. Надо переехать в тень, дать автомобилю остыть, а потом, закрыв окна, врубить кондиционер на полную мощность.

Перебравшись на другую сторону улицы, я вяло смотрела на тротуар. Мозг, одурманенный духотой, отказывался соображать.

Внезапно перед глазами возникла стройная фигура в майке, обтягивающей хорошо накачанный торс. Предплечье мужчины украшали разноцветные татуировки. Лебедев! Интересно, куда это он спешит, бросив работу?

Быстро подняв стекла, я поехала вдоль тротуара. Если Никита войдет в метро, как поступить? Но мастер поднял руку, и тут же около него притормозили старые, раздолбанные «Жигули» странного вишнево-коричневого цвета. Выпуская из выхлопной трубы темно-серый дым, развалюха поехала вперед, я пристроилась за ней.