Полет над гнездом индюшки

– Простите, – заорала я, – девочка, Елизавета Кутепова, ну та, которая упала из окна, у нее какая группа крови? Четвертая с отрицательным резусом? Вы не ошиблись? Может, первая?

Еще утром приветливый, врач мрачно ответил:

– Нет, конечно. Если я спутаю группу крови, меня можно под суд отдать. Четвертая, резус отрицательный, только причина смерти не в том, что девочке сделали переливание крови…

Я попятилась.

– Чьей смерти?

Доктор раздавил окурок в железной банке из-под «Нескафе», служащей тут пепельницей.

– Извините, я думал, вам уже сообщили. Лиза скончалась.

– Как?! Почему? Вы же говорили, опасности для жизни нет…

– Ошибся, – зло ответил хирург, отводя глаза, – результаты вскрытия узнаете во вторник.

– Но сегодня среда! Неужели потребуется так много времени?

– Да, – рявкнул врач, – да! Именно столько, до вторника. У нас патологоанатом уволился, а новый придет только в начале следующей недели!

– А похороны?

– Вы Кутеповой кто? Близкая родственница?

– Нет, просто знакомая.

– Тогда и разговаривать нечего, – схамил хирург и собрался уходить.

– Постойте, где Саша, мать Лизы?

– На третьем, в терапии, плохо ей, – буркнул врач и убежал.

Я спустилась вниз и отыскала палату, куда поместили Сашу. Она неожиданно оказалась двухместной, но на второй койке не было ни постельного белья, ни подушки с одеялом.

Сашенька лежала лицом к стене. Я села на край кровати и положила руку ей на плечо. Она вздрогнула и повернулась ко мне.

– Они ошиблись, да? Лизочка жива, да? Ты пришла это сказать?

В ее глазах заплескалась безумная надежда. Железная рука сжала мне горло, не в силах вымолвить ни звука, я покачала головой. Внезапно Саша села и схватила меня за плечо."

"– Это расплата! Всю жизнь я ждала, что господь накажет, отнимет самое дорогое… Лизочка…

Из глаз Саши покатились крупные слезы, она поднесла руку к виску и прошептала:

– Сильно голова кружится… земля ходуном ходит…

Я испугалась и побежала за врачом, который незамедлительно поставил диагноз: приступ мерцательной аритмии.

– Вы ее сегодня выпишете? – осторожно спросила я, когда доктор вышел в коридор.

– Нет, конечно, – довольно сердито ответил он, – разве можно в таком состоянии отпустить. Минимум – неделю пролежит.

Я приоткрыла дверь палаты, увидела, что Сашенька уснула, и ушла.

Домой предстояло возвращаться на перекладных. Сначала я пыталась поймать машину. Иринины «Жигули», въехав в «Мерседес», тихо скончались, пришлось оплачивать услуги эвакуатора, который потащил руины на свалку. Благодарный за кроссовки гаишник ловко уладил дело, и никаких разговоров с хозяином «мерса» мне вести не пришлось. Правда, я все же потребовала координаты мужика. В конце концов, он-то не виноват, что у Иришкиной развалюхи не работает ручник.