Московский полет

Мы стояли на зашарканной больничной лестнице, куда Карина провела меня с помощью небольшой взятки в виде плитки шоколада, которую она сунула в карман дежурной медсестре. В обмен на это медсестра выдала нам два халата, застиранных до асфальтовой серости и без единой пуговицы, но зато тоже с черными штемпелями, какие были на простынях в гостинице «Армения» десять лет назад, в самую волшебную ночь моей жизни. «Б-ца № 6 Ленгорздравупр. Минздрав СССР» – извещали штемпеля на этих халатах.

– Странно, что они их еще не нумеруют, – сказала Карина, брезгливо набросив один из халатов на свой чистенький аэрофлотовский пиджачок, а второй я набросил себе на плечи. Потом я взял у Карины одну из авосек, в которой были яблоки и кастрюлька с овощным супом, а вторую авоську с винегретом и котлетами Карина понесла сама.

Мы прошли с ней по длинным и пустым, с жутким запахом карболки, коридорам и попали в холл – «красный уголок», набитый ходячими больными и больными в инвалидных колясках. На всех больных были одинаково блеклые больничные пижамы и тапочки на босу ногу, и все они, подавшись телом вперед, напряженно смотрели в черно-белый экран телевизора, поднятый на две больничные тумбочки. По телевизору шел прямой репортаж из Кремля с заседания Верховного Совета СССР. Когда мы вошли, телекамера показывала какого-то депутата, который, стоя посреди зала, кричал:

– Мы обсуждаем проект закона о забастовках! Но формулировки, которые нам тут предлагают, практически исключают возможность этих забастовок! – Он переждал шум кремлевского зала и продолжил: – И это делается в то время, когда в Донбассе за десять дней забастовки не добыто и тонны угля! Вы, товарищ Шилаев, понимаете, что вы нам предлагаете? Да если мы примем ваши формулировки, то завтра вообще вспыхнет всеобщая забастовка по всей стране!

– Правильно! Точно! Будем бастовать! – азартно зашумели больные в «красном уголке». Я подумал, что десять лет назад, в мое время, телезрителей так возбуждали только хоккейные матчи.

А телекамера уже перешла с Шилаева, лидера советских государственных профсоюзов. За ним был виден президиум съезда во главе с Горбачевым. Сидя в центре президиума, Горбачев нервно постукивал белыми пальцами по красной скатерти стола.

– Но товарищи! – сказал с трибуны Шилаев. – Здесь же все наоборот! Мы просим Верховный Совет предоставить право трудовым коллективам и профсоюзным комитетам объявлять забастовки в тех случаях, когда администрация не выполняет достигнутых договоренностей.

– Где это написано? – снова крикнули ему из зала.